Эгоист
Шрифт:
— Это не мешает мне настаивать на своём.
Виконтесса вздохнула.
— Тогда… Если вы убедите ее и если она согласится, так тому и быть, но… — Она нахмурилась. — Она не согласится.
Уильям напрягся. Что за черт? Почему виконтесса так уверена в этом? Ее слова раздражали его и бесили сверх меры.
— Согласится, — уже не так уверенно произнес он, ощущая что-то неладное. — Я могу с ней поговорить?
Виконтесса покачала головой.
— Думаю, для одного дня достаточно. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Приходите завтра.
Уильям не хотел уходить просто так, не
А главное заключалось в том, что он собирался попросить Шарлотту стать его женой, потому что этого требовал не только его джентльменский кодекс, но и отчаянное желание, которое она вызвала в нем. Такое сильно, что он уже не мог думать ни о чем.
— Хорошо, я вернусь завтра и поговорю с Шарлоттой. В два часа. — Он направился к двери, но у порога остановился и обернулся. — Где сейчас ваш супруг? Виконт ведь в отъезде?
Виконтесса кивнула.
— Да, сейчас он в Брюсселе, уехал по делам Парламента.
Господи, опять этот Парламент, военные интриги и тайны! Он уже был сыт тем, что позволил вовлечь себя в интриги с леди Хартли.
— Когда он вернётся? Я должен поговорить с ним.
Виконтесса выглядела непривычно расслабленной и даже подозрительно спокойной, будто уже знала, какой исход может быть у всей этой затеи.
— Он вернется к концу месяца. — Взгляд ее стал серьезным. — Если до этого вы решите свои разногласия с Шарлоттой, мы разрешим вам жениться на ней.
Сердце Уильяма тревожно забилось в груди.
— Я справлюсь намного раньше, — заверил он и ушел, но уже не ощущал былой уверенности.
Будь всё неладно, но его сердце было не на месте, когда он думал о Шарлотте. Потому что ему не только предстояло уговорить ее выйти за него замуж. Было в словах ее матери нечто такое, что заставляло его нервничать. Будто Шарлотта действительно могла отказать ему. Но какие у нее могут быть причины? Он поцеловал ее, она ответила ему, взяв его лицо в свои ладони, самый удивительный момент его жизни! А потом их застали вместе. Он просто обязан был спасти ее репутацию, этого требовал его джентельменски кодекс.
Неужели было нечто такое, почему она могла отказать ему?
Уильям вздрогнул. Если это так, тогда… у него просто не было выбора, потому что… он не собирался отпускать ее. Пусть даже не думает об этом!
Глава 7
Шарлотта металась по гостиной, пока дверь не отварилась и внутрь не вошла ее мать. Она была так взволнована, сердце билось так неистово, что едва не выпрыгнуло из груди.
Господи! Это было… Невозможно.
Она не ждала его, даже представить себя не могла, что Уильям приедет к ней домой. И тем более захочет поговорить с ней. Прошло уже десять дней, он должен был позабыть о произошедшем и жить дальше прежней жизнью.
Но он не просто пришел. Они сидели и разговаривали, как цивилизованные люди. Он поблагодарил ее за то, что она сделала. И это почему-то отозвалось глухой болью в ее сердце, как будто она могла бы поступить иначе, а потом…
Земля перевернулась, и она оказалась в его объятиях. В том месте, где никогда не ожидала оказаться вновь. У нее едва не погибло сердце, когда Уильям вплотную приблизился
А потом он посмотрел на нее губы.
И мир перестал существовать для нее.
Когда он обнял ее, не было для нее ничего естественнее, чем прижаться к нему в ответ, потому что… Даже не думала, как отчаянно хочет, чтобы он обнял ее. У нее заныло сердце, когда он прижал ее к своей твердой груди. Боже правый, Уильям! У нее с такой болью сжалось сердце, что она едва не расплакалась. Потому что никогда не думала, что он еще когда-нибудь обнимет ее, захочет обнять.
И уж тем более не думала, что снова ощутит его губы на свих губах.
Но когда он прижался к ней своими губами, теплыми и уже знакомыми, Шарлотта поняла, что не сможет отпустить его, даже если небеса на самом деле рухнут на нее. Они и рушились, но ей уже было всё равно.
Ей было важно только то, что он обнимал ее, именно ее, что касался ее, что хотел поцеловать ее. Только ее. Господи, она едва не умерла от упоения, когда он снова принялся ласкать ее губы в том ритме, в котором ласкал в прошлый раз. Оцепенение медленно сменилось жаром, а потом он проник к ней в рот своим языком и мир взорвался вокруг них яркими огнями. Он пил ее, а она отдавала ему всё, что только имела, тянулась к нему так, будто умирающая от невыносимой жажды. У него были самые волнительные, самые страстные и самые нежные губы на свете. Чем больше он целовал ее, тем сильное она дрожала. Что-то густое и горячее поднималось из самых недр ее существа. Если в прошлый раз шок помешал ей разобраться во всем этом, теперь она, уже немного знавшая силу его поцелуя, просто утонула в нем, начиная гореть.
Ей было жарко, так мучительно жарко, что она боялась сгореть. Когда он притянул ее к себе еще ближе, она ошеломленно ощутила рядом с собой его большое, напряженное тело. Но даже тогда не могла оторваться от него. Не могла перестать целовать его, погрузив пальцы в его мягкие, каштановые волосы. Сердце больше не подчинялось ей, забившись в совершенно ином ритме. Она задыхалась и хотела, чтобы это никогда не заканчивалось, потому что ничего удивительнее она в жизни не испытывала.
А когда изумление прошло, когда поцелуи Уильяма стали более настойчивыми, жар сменился чарующим удовольствием, от которого закружилась голова и задрожали колени.
И именно в тот момент Джонатан прервал их.
Если бы не он, Шарлотта с ужасом поняла, что не смогла бы отпустить Уильяма. И даже представить не могла, что произошло бы потом.
Боже, это было незабываемо!
И ужасно. Так ужасно, что ей хотелось провалиться сквозь землю, потому что она даже не думала, что до такой степени сумасшедшая и не владеет собой.
Когда Харриет взглянула на дочь, Шарлотта остановилась, как вкопанная, и почувствовала, как от страха у нее леденеют пальцы.