Его невеста

Кистяева Марина

— Раньше я принимал активное участие в его руководстве.

— Последние три года — нет?

— Нет. Я дал обед молчания. Из меня руководитель тот ещё получился бы. Кузены отлично справлялись и без меня.

— Алан — кузен?

— Да.

Федор встал за спиной и обнял Нату за талию. Первым порывом был протест. Ната хотела возмутиться, что мужчина много себе позволяет!

Но… ничего не сказала. Смысл? Она в доме этого мужчины. Поехала с ним. А сейчас начнет строить из себя недотрогу? Глупо.

— Он хороший парень.

Я бы ему передал свои активы… Знаешь, — голос Федора понизился, а объятия стали чуть крепче. — Я так и планировал сделать. Кому мне их оставлять? Я уже почти принял решение уйти за Грань и закрыть для себя дорогу в этот мир. Но появилась ты.

Ната не знала, как реагировать на его слова. В глазах появилось жжение, грудь распирало от неизведанности. Она старалась держать в узде эмоции, но как же сложно! Снова скатываться к истерике недопустимо.

Значит, Федор богатый человек…

Почему она не испытывала от этого ни одного витка радости?

Ответ просто. Сама она выросла в обычной семье. Оказывается, благодаря именно неким Старейшинам они с мамой могли себе позволить жить, не думая о хлебе насущном. Они никогда не жили богато, но и не бедствовали. Хотя… Понятие «бедствовать» растяжимое. Например, у Наты никогда не было лишней одежды. Всегда только самое необходимое. Одни сапоги на зиму, один пуховик. Рвались, изнашивались — покупались новые.

Наташе стало грустно. То есть они всегда зависели от кого-то. Только иллюзия свободы и выбора.

— Что меняю я?

— Всё. Ты же сама понимаешь…

— Я подхожу тебе в физиологическом плане? То есть я смогу от тебя родить ребеночка, правильно? За спиной раздался протяжный вздох.

— Давай пока не углубляться. Ты задала вопросы, я тебе на них отвечаю. По поводу возраста. Да, у оборотней иное исчисление, чем у людей. У тебя тоже оно иное.

— Час от часу не легче…

— Наташ.

— Федор, мне нужно время.

— Знаю. Я ни на чем не настаиваю…

Он оборвал фразу, и Наташа готова была поклясться, что услышала едва различимое «пока». Разговор прервался. Ната устала. Перелет, встреча с Доминиканой дались ей нелегко.

— Можно я приму душ?

— Конечно.

— Одна, — зачем-то добавила Наташа и сразу же почувствовала легкое напряжение в воздухе.

Девушка насторожилась в ответ. Не будет она объяснять, что элементарно хочет побыть в одиночестве!

— Я тебя обидел, да? — от этого вопроса мурашки побежали по коже Наташи. Она снова реагировала на него.

Не хотела, а реагировала. Её тело считывало всё, что касалось Федора. И это чертовски настораживало Наташу. Есть она, есть её желания, мысли, мечты. Есть Федор и его нереальное воздействие на её тело, на вторую сущность.

— Какой ты ответ хочешь услышать?

— Честный, Наташ. Я сделал тебе больно? Неприятно? Черт! Нат, мне надо знать, чтобы в дальнейшем избежать негативных последствий, — он попытался её развернуть к себе лицом, но Наташа воспротивилась,

вцепившись в его ладони, которые он сплел у неё на талии. Смотреть ему в лицо — значит, проиграть.

— Я уже сказала выше: дай мне время. Я… Мне сложно. Моя тяга к тебе слишком непривычна.

— Это не ответ.

Она понимала, в чем именно он требует конкретики.

— Скажи, а ты тоже можешь на меня воздействовать ментально? — Наташа изворачивалась, как могла.

Не будет она с ним обсуждать интимные особенности своего организма!

— Ты уходишь от ответа, — недовольно проговорил он, поддавшись на её протест и прекратив разворот.

— Ты — тоже.

— Баш на баш?

— Хм…

— Решай.

— Баш на баш.

— Да, я могу на тебя воздействовать ментально, — четко ответил Федор, отводя в сторону один из больших пальцев и начав поглаживание по её животу. Очередная реакция последовала незамедлительно — снова появилась тяжесть внизу живота, и между бедер увлажнилось. — Сила альфы действует на всех без исключения. Но я уважаю тебя, как свою пару, как истинную и не воздействую.

— Никогда?

— До этого момента ни разу. И в дальнейшем не планирую.

Наташа прикусила губу. Ей бы радоваться, что Федор честен с ней. Проявляет уважение. Заботу. У неё же наоборот! Она отчаянно искала в нем недостатки, не понимая, зачем ей это.

Или… понимала?

— Мне бы не хотелось. Я и так постоянно чувствую себя рядом с тобой… — она сначала хотела оборвать предложение, не договорить, но потом решила, что это всё же нечестно в отношении Федора. Он-то явно настроен налаживать контакт. Поэтому продолжила: — Неровней.

— Глупости.

— Возможно. А по поводу твоего вопроса. У меня есть легкое жжение. Если я двуликая, почему на меня не действует регенерация?

— Она есть, пока незначительная. Будет усиливаться с каждым днем до твоего первого обращения. Моё присутствие рядом способствует усилению.

— Федор… Всё-таки я хочу в ванную. Можно?

— Да, — с явной неохотой отозвался он и разжал руки. — По коридору третья дверь.

— Найду.

Она нашла, поспешно вошла.

А вот запираться не стала. Специально.

Если Федор себя позиционирует, как честный мужчина, он не зайдет к ней.

То ли Наташа окончательно устала, то ли ещё какие-то факторы нашлись, но на интерьер она обратила внимание бегло. Завтра рассмотрит. Ей бы умыться, сполоснуть усталость дня.

Она разделась, вошла в отдельно стоящий душ, прикрыла стеклянную дверь и включила воду. Под сильную струю вставать не спешила, сначала отрегулировала температуру. Сделала максимально горячей, едва терпимой. Сегодня ей так хотелось.

У Федора имелись мыльные принадлежности только для мужчин. Странно, что вообще были, учитывая, что он три года не приезжал в квартиру. Здесь вообще было очень чисто, прибрано — значит, кто-то за ней присматривал. Логично.