Его грешные пути

Джеймс Саманта

— Если не возражаешь, я хотела бы вернуться в свою комнату, — устало сказала она.

На душе у нее стало вдруг темно и мрачно. Как будто для того, чтобы усугубить ее мучения, им пришлось пройти мимо Гленды, которая стояла, вытирая руки о фартук. Мередит хотелось как-то утешить ее, но Гленда даже не поздоровалась и не взглянула в ее сторону.

Остальную часть дня Мередит провела в своей комнате. После полудня к ней зашел Финн и предложил ей прогуляться. Она отказалась.

Вечерело. Она стояла у окна. Лучи предзакатного солнца окрашивали вершины холмов в бледно-малиновые тона.

Она услышала шаги на лестнице задолго до того, как на двери отодвинули засов. Подумав, что это принесли ужин, она осталась на месте, не отрывая взгляда от далекого горизонта.

Вдруг что-то ее насторожило, и она оглянулась. За ее спиной, совсем рядом стоял Камерон и смотрел на нее. На нем были килт и просторная белая туника. И почему-то он казался в этом одеянии шире в плечах и выше ростом.

У нее бешено забилось сердце, однако она решила не показывать, как действует на нее его присутствие. Гордо вздернув подбородок, она одарила его холодным взглядом, выражавшим, как она надеялась, полное пренебрежение.

— Финн сказал мне, что ты отказалась выйти на прогулку.

— А ты чего ожидал? Ведь я нахожусь в логове льва. «За словом в карман не лезет, как всегда», — подумал Камерон. Но, если говорить откровенно, он был даже рад ее колкостям. Все-таки это было лучше, чем если бы она провела ночь в слезах, дрожа от страха. Он боялся, что вчера напугал ее до смерти…

— Кроме того, утром я гуляла с Иганом. Любопытно, за какую провинность ты его так сурово наказал?-

Камерон озадаченно нахмурил лоб.

— Брось притворяться. Мы оба знаем, что Иган предпочел бы перерезать мне горло, вместо того чтобы сопровождать меня на прогулке, но, видимо, он слишком тебя уважает. И очень тебе предан.

Камерон приподнял бровь. Он чуть было не признался, что Иган считает его болваном за то, что он оставил Мередит в живых, однако вовремя сдержался и промолчал.

— Преданность — весьма ценное качество среди соплеменников. Как и доверие. Я доверяю Игану свою жизнь, поэтому поручил ему охранять твою.

— Хоть я и провела два года в монастыре, вдали от мира, но не считай меня дурочкой. Иган приставлен ко мне не для того, чтобы защищать меня. Он мой тюремщик. И мы с тобой знаем, что моя жизнь недорого стоит.

— Э, нет. Тут ты ошибаешься, дорогуша. Жизнь женщины, которая будет носить моего сына, так же ценна, как моя собственная.

Глаза ее сердито сверкнули, но Камерон не дал ей возможности возразить.

— У меня нет желания обсуждать с тобой Игана. Зато я кое-что тебе принес. — Он протянул ей мягкие кожаные туфельки. — Я их выменял, — сказал он небрежно. — А теперь ты должна выменять их у меня.

Он заметил, как радостно вспыхнули ее глаза, когда она увидела туфельки, но потом лицо ее помрачнело.

— Разве это обмен? Я ведь знаю, чего ты от меня ожидаешь! Нет, я не могу их взять.

— Ну и упрямица же ты! — проворчал он. — Может, ты решила отказаться и от платьев? Вернешь их Гленде, а сама будешь ходить нагишом? — В глазах его появились озорные огоньки. — Уверен, от такого зрелища будут в восторге все мужчины, включая и меня!

Мередит было не до шуток. Она понимала, что он прав, но не могла уступить ему.

Он вздохнул.

— Ладно.

Признаюсь, что хотел запросить с тебя за туфельки подороже. Но теперь согласен всего лишь на один поцелуй. И даже не сейчас, а потом. Потому что сейчас нас ждет внизу ужин и ты пойдешь со мной. — С этими словами он протянул ей туфельки. Отказываться было бы глупо, и она, наклонившись, быстро надела их. Они оказались как раз по ноге — удобные, мягкие, хотя она никогда не призналась бы ему в этом.

Она неохотно направилась вслед за ним в главный зал. Там было шумно и многолюдно. Слуги расставляли на столах подносы с едой. В воздухе плавал аромат жареного мяса и свежеиспеченного хлеба.

Мередит предпочла бы поужинать в одиночестве в своей комнате. Оробев, она замедлила шаги, но он не позволил ей сбежать.

Положив руку ей на плечо, Камерон подвел ее к столу, стоявшему у огромного камина, и сел рядом. На дальнем конце стола сидели Гленда и еще несколько женщин. Они едва удостоили ее взглядом. Мередит хотелось провалиться сквозь землю. Неподалеку от Камерона сидели Финн и Иган. Финн удивленно поднял косматые брови, а Камерон в ответ невозмутимо улыбнулся. По лицу Игана трудно было прочесть, что он думает по этому поводу.

Если даже кого-нибудь и удивило ее появление рядом с Камероном, то вслух никто ничего не сказал. Никто не проявлял к ней враждебности, но и дружелюбия она не заметила. Мередит, чувствовавшей себя не очень уютно, не хотелось привлекать к себе внимание. Камерон подливал ей вина, подкладывал кусочки мяса со своего подноса. Время от времени она ловила на себе его взгляд. Как ни странно, ей было приятно находиться рядом с ним. Его присутствие придавало ей уверенности.

Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Женщина, сидевшая за соседним столом, с нескрываемой ненавистью смотрела на нее. Это была Мойра, которую она видела утром во дворе с Камероном. Интересно, они правда собирались пожениться? При ближайшем рассмотрении женщина оказалась красивее, чем ей показалось утром: у нее были волнистые черные волосы, матовой белизны плечи, свежие пухлые губы.

Мередит робко улыбнулась ей. Мойра холодно взглянула на нее и отвернулась. Мередит перестала улыбаться и опустила глаза, но все же успела увидеть, как Мойра поднялась со своего места и направилась к их столу. Высокая, с роскошными формами, она подошла к Камерону, вызывающе покачивая бедрами.

Маленькая белая ручка фамильярно опустилась на его плечо, а на губах заиграла соблазнительная улыбка. Низко наклонившись, она что-то прошептала ему на ухо. Мередит отхлебнула вина, сделав вид, что ничего не заметила.

Сидевший рядом с ней Камерон неожиданно расхохотался. Мойра хотела было уйти, но он поймал ее за локоток и что-то прошептал на ушко. Она тоже звонко рассмеялась и ушла.

К ним подбежал мальчонка лет семи-восьми и остановился перед Камероном.

— Ведь правда, что ты Камерон?

— Правда, — сказал Камерон. — А ты Маркус, не так ли? Сын Стивена, колесника?

Мальчик, довольный тем, что его узнали, радостно улыбнулся.

— Да, мой папка колесник, — сказал он, разглядывая лицо Камерона. — А ты больше, чем мой папка, — признался он.