Эгейская компания
Шрифт:
Они шли под веслами в уключинах и вскоре набрали хороший темп, разогрелись и не чувствовали холода. Иногда приходилось разрезать волну, чтобы она не захлестнула с борта. Не было произнесено ни слова, но ощущалось общее напряжение.
Через полчаса впереди стал вырисовываться берег, а спустя еще двадцать минут они вошли в прибрежные воды, где волнения почти не было, и лодка пошла легче. Вскоре Тиллер увидел, как постепенно из темноты выступает северная оконечность входа в гавань.
Решили передохнуть, и Тиллер воспользовался передышкой, чтобы сверить ориентиры с картой. Оба гребца испытывали
Он снова взялся за весла и услышал, как позади что-то нечленораздельное буркнул Барнсуорт, явно неудовлетворенный краткой передышкой. Но Тиллеру хотелось поскорее сделать дело, и он правил прямо к северной оконечности у входа в гавань. В этом месте к воде подступали высокие голые скалы, и в тени, сгущавшейся под ними, гребцы вынули весла из уключин и дальше пошли, загребая одним веслом.
Держались у берега, но не слишком близко, опасаясь патрулей. Когда показалось, что слышится скрип сапог по камням, перестали грести и пригнули головы. Звук не повторился, и они снова взялись за весла, но продвигались крайне медленно.
Тиллер понимал, что вскоре покажется плавучий бон, но его пока не было видно. Внезапно ему послышался тонкий звон колокольчика, и он перестал грести. Лодка по инерции тихо скользила вперед, а сержант продолжал вслушиваться и снова уловил звон. Неужели немцы придумали какую-то новую систему?
Во рту пересохло. Он облизнул языком губы и ощутил соль. Что за чертовщина? Откуда звон?
В этот момент Барнсуорт ткнул его пальцем в спину и успокоил:
– Не боись. Это козы с колокольчиками на шее.
Плавучий бон при ближайшем знакомстве оказался легкопреодолимым препятствием, чему способствовали навыки, приобретенные Тиллером на учениях в Соленте. На патрульном корабле, стоявшем на якоре возле узкого входа, не было никаких признаков жизни.
Первой мишенью был сухогруз с боеприпасами, стоявший на якоре под сенью скал на полпути у северного берега. Из-за отсутствия прилива и ветра судно уставилось носом в гавань и развернулось к ним бортом. Оно немало потрудилось на своем веку и видело лучшие времена, но оказалось гораздо больших размеров, чем предполагал Тиллер. Каждая мина содержала два фунта взрывчатки и могла проделать дыру диаметром в шесть футов. На это судно потребуется по меньшей мере три мины, чтобы гарантировать, что оно затонет. Если на борту находятся боеприпасы; они взлетят на воздух от детонации и судно наверняка пойдет ко дну. В этом случае и тонуть будет нечему.
Сержант повернул на левый борт, чтобы подойти ближе к скалам. В этом месте песчаного берега не просматривалось и можно было не опасаться встречи с патрулем на берегу. Конечно, приближаться к «Аните» с кормы было против правил, но зато можно было по окончании работы проследовать прямо в гавань.
Перед установкой мин они снова передохнули. Тиллер повернул голову и прошептал:
– Одну возле винтов, другую у машинного отделения и третью в носовой части. Подойдем с левого или правого борта?
– Хорошо бы нам перед этим установить, где находится вахтенный, – ответил
– Времени у нас в обрез, – напомнил Тиллер, взглянув на часы.
– Погляди, он вон там, – прошептал Барнсуорт.
До судна было около двухсот ярдов, но четко проглядывался огонек сигареты вахтенного на палубе, повернувшегося лицом к берегу.
– Везет же некоторым, – проворчал Барнсуорт. – Я бы сейчас тоже с удовольствием затянулся.
Тиллер постарался подавить в себе раздражение, которое вызывало у него поведение напарника. Подобное довольно часто случалось с командой лодки, и когда возникали такие ощущения, нужно было успокоиться и здраво во всем разобраться. Тем не менее шутки Барнсуорта уже давно стали действовать ему на нервы, и сержант приложил пальцы к губам, требуя молчания. В ответ напарник что-то промычал то ли в знак согласия, то ли хотел возразить.
Вахтенный швырнул окурок за борт, но не прошел вглубь, а переместился к корме и стал вглядываться в воду. Гребцы в лодке вжали головы в плечи. Тиллер даже затаил дыхание. Прошло какое-то время, тянувшееся вечность, и сержант слегка приподнял голову. Вахтенный не сдвинулся с места и, казалось, смотрел прямо на лодку. Тиллер боялся пошевельнуться.
Вспыхнула спичка, озарив лицо вахтенного и переброшенную за спину винтовку. Прикурив сигарету, он швырнул обгоревшую спичку за борт и пошел к носу по правому борту. Тиллер облегченно перевел дух.
– Пойдем к левому борту, – предложил Билли.
Они отстегнули защитный полог, прикрывавший сиденья, и Барнсуорт достал из кормы две мины на подставке и магнитный держатель и передал их Тиллеру, а тот вынул из носового отсека составные части пустотелого жезла для установки мин, соединил вместе и положил шестифутовую стальную палку перед собой поперек лодки. Потом осторожно и медленно стал грести одним веслом. Барнсуорт легонько ткнул его в спину и указал на ватерлинию судна, низко сидевшего в воде.
– Его еще не разгружали, – прошептал он.
В ответ Тиллер только кивнул и снова показал жестом напарнику, что ему следует держать язык за зубами.
Они медленно продвигались вперед, пока не достигли места, откуда выходили винты. Корпус был ржавым и изрыт вмятинами, а лохмотья морских водорослей над ватерлинией свидетельствовали о том, что судно с припиской в Генуе не раз перегружали сверх допустимых норм. Тиллер указал рукой на водоросли и ракушки, давая понять напарнику, что ржавчина и прочие наслоения могут помешать установке мин.
В ответ Барнсуорт дважды хлопнул сержанта по плечу в знак того, что все понял. Тиллер поднял держатель, осторожно подвел его к борту на уровне плеча и вцепился в отходивший от него шнур. Магниты прилипли к стали с глухим стуком, который показался страшным грохотом, и подрывники затаили дыхание, но за этим ничего не последовало, и Барнсуорт подтянулся на шнуре ближе к борту судна.
Теперь, когда держатель был на месте, Тиллер мог перейти к решению сложной задачи установки мины. В прошлом ему много раз случалось это проделывать на учениях, но всегда оказывалось трудно отделить мину от подставки из-за мощных магнитов и вследствие того, что работать приходилось в замкнутом пространстве.