Егерь. Прилив. Книга 10

Скиба Николай

Я утёр кровь рукавом и поднял на росомаху налитые свинцом глаза.

— Ну что? — выдавил хрипло, сквозь стиснутые зубы. — Не обманул? Доволен?

«Нормально. Теперь — нормально.»

Это… Перестройка формы? Значит ли это, что Старик может создать не только шип? Стены? Ловушки? Лабиринты?

Твою… Если звери становятся такими на С ранге, то что будет на В?

Волчонок не выдержал.

Щенок, который всё это время сидел в стороне, вдруг сорвался с места и подбежал

к Старику.

Он ткнулся мордой в лапу росомахи. Тот опустил голову с каменными пластинами на скулах и посмотрел на щенка сверху вниз.

Секунду назад росомаха игнорировал волчонка. Всегда игнорировал. С первого дня в том лесу — демонстративно отворачивался, не признавал, не впускал в стаю.

Сейчас что-то изменилось. Старик долго и основательно обнюхивал щенка. Мокрый нос прошёлся по загривку волчонка. Тот замер, задрав морду, и мелко дрожал.

Дед фыркнул. Одним движением лапы подвинул щенка под своё брюхо — туда, где тепло, а каменная шкура защищает от ветра.

— Серьёзно? — я вскинул брови. — Может и Актрису так прикроешь?

Нет! — рявкнула росомаха мыслеобразом крошащихся скал.

Волчонок пискнул, завозился, устроился, и через десять секунд затих, прижавшись к тёплому боку росомахи.

Произошёл… сдвиг. Что-то, что раньше было закрыто — приоткрылось.

Слабый, беспомощный, противный щенок. Но свой. Стая.

Карц наблюдал с другой стороны пляжа. Три хвоста обвиты вокруг лап, белые глаза полуприкрыты. Он одобрил.

Афина подошла и легла рядом со Стариком всего лишь на расстоянии вытянутой лапы. Тигрица положила голову на передние лапы и закрыла глаза.

Она будто говорила: Я тут. Если что — рядом.

Волчонок под брюхом Старика пошевелился, вытянул морду и лизнул Афину в нос. Тигрица дёрнула ухом и фыркнула — но не отодвинулась.

Красавчик посмотрел на дедулю и вдруг спрыгнул с плеча. Мелкий белый комок покатился по песку, подбежал к нему и… сел рядом.

Старик покосился на горностая одним глазом. Не прогнал.

Красавчик поднял лапку и осторожно положил на каменную пластину на боку росомахи. Подержал секунду — будто проверяя что-то, потом убрал лапку и вернулся ко мне — запрыгнул на плечо и вжался в шею, как обычно.

Что это было? Зачем?

Вопросы без ответов. Как и всё, что касалось Красавчика.

Стая менялась.

Наши ментальные нити переплелись в клубок, который невозможно распутать. Не-е-ет, это уже не доверие — что-то гораздо глубже. Даже не дружба.

Для этого было только одно слово.

Стая.

Пора было заняться собой.

Закат догорал. Медь и ржавчина на горизонте темнели, превращаясь в багрянец. Бирюзовая вода потускнела до чернильной, и только белая пена

прибоя светилась в сумерках. Солёный ветер остывал, песок отдавал приятное, убаюкивающее тепло.

Не время спать.

Ядовитый катализатор уже лежал в ладони.

Зачем я это делаю? Потому что Карц — С-ранг. Старик — С-ранг.

Как только они эволюционировали, моё ядро буквально трещало под давлением их возросшей мощи. Я чувствовал, как их фоновая энергия расшатывает мои каналы. Ещё пара дней — и сила моих же зверей выжжет меня изнутри.

Вожак не может быть слабее стаи. Гордость тут не при чем. Во всём виновата странная физика этого мира.

Инстинкт самосохранения орал дурниной, требуя выкинуть ядовитый катализатор. Жрать эту дрянь — рулетка с полупустым барабаном. Но Сайрак не дал мне времени, а собственная стая теперь невольно давила меня авторитетом голой Силы.

Либо я стану С-рангом прямо сейчас, либо сдохну на этом идеальном белом песке. Выбор очевиден: лучше умереть в попытке прорваться, чем медленно гнить.

Другие звери тоже подрастают.

Красавчик на моём плече вжался в шею. Горностай чувствовал.

— А ты слезь. На всякий случай.

Зверёк не шевельнулся, лишь крепче вцепился в ворот. Ладно. Твоё дело.

И я проглотил.

Три секунды ничего не происходило. Желудок принял без протеста.

На четвёртой секунде мир перестал существовать.

Потоковые каналы ядра одновременно вспухли. Стенки растянулись, истончились и лопнули в нескольких местах сразу.

Сила хлынула в мышцы.

Меня будто… разъедало.

Яд разрыхлял каналы, готовя к перестройке, но тело не видело разницы между эволюцией и гибелью.

Я упал на песок. Спина выгнулась, рот раскрылся — крика не было, горло перехватило. Пальцы зарывались в тёплый белый песок, хватая пустоту.

Красавчик слетел с плеча, откатился по песку и замер. Маленький белый комок таращил глаза и пищал.

КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ПОТОКОВЫХ КАНАЛОВ.

УТРАТА ЦЕЛОСТНОСТИ ЯДРА — 12%… 24%… 37%…

Яд работал автономно — жрал каналы и строил заново.

48%… 56%…

Волчонок протяжно завыл на одной ноте — звук, от которого Афина вскочила и зарычала. Стая подобралась — Карц поднял голову, три хвоста вспыхнули, Старик вылез из камня. Актриса спрыгнула с выступа. Звери окружили меня полукругом, но помочь не могли.

Никто не мог.

64%… 71%…

Вой волчонка изменился. Он стал ниже — в нём появилось что-то, чего не должно было быть у щенка четвёртого уровня. Сквозь пелену дикой, всепоглощающей боли я чувствовал вибрацию. Крохотная искра Жизни внутри него резонировала с чем-то огромным.