Эффект Тёрнера. Глава вторая
Шрифт:
Анна и Стив явно напряжены. У Роджерса нервно бегают голубые глаза, а вот Делинвайн вцепилась в обивку дивана.
— Ты хорошо выглядишь, — решается снова заговорить брюнетка.
— Не правда… — усмехаюсь. — Лучше расскажите, что интересного произошло, пока меня не было, — пытаюсь перевести тему от моего самочувствия.
— Ничего, — немного подумав отвечает Анна.
— Как ничего — какая то тварь слила фотки ваших мам отцу Саймона, — возмущенно начинает тараторить Стив, получая при этом локтем в бок от своей девушки.
—
— Всё нормально, я в курсе….
— Тебе нельзя волноваться, — Саймон хмурит брови, бросая грустный взгляд в мою сторону.
— Ладно, проехали. Как там твоя постановка, Стив? — ладно, не будем бесить зверя в моём друге, лучше послушаю о прекрасном, о театре. Как бы забавно это не звучало это из уст Роджерса.
— Стеф решила сменить музыкальный репертуар на современный. Она переживает, что большинство зрителей уснут от скуки на премьере.
— Они уснут от её игры, а не от музыки, — фыркая, произносит Анна.
— Не правда, Стефани хорошо играет, — похоже, я выбрала не лучшую тему для разговора. Однако, хочу отметить, что их милая перепалка прекрасно усыпляет, с каждой новой репликой ко мне приближается Морфей. Кладу голову обратно на плечо к Саймону под негромкую ссору двух влюбленных. Одна из них ужасно ревнует, а вот второй, кажется, этого ещё не осознает. Всё как обычно. Я дома, рядом друзья. Вот только мне хочется одного, поспать ещё немножко.
Только сквозь сон слышу обрывки фраз.
— Она что, уснула? — голос Роджерса.
— Да, тише ты! — шипит Саймон.
— Отнеси её в кровать, а мы поговорим об Эллисон, — шепотом еле слышно предлагает Анна.
Мой расслабленное тело вдруг взмывает вверх, а я окончательно проваливаюсь в сон. Впервые за долгое время мне снился сон. Идиотский правда, но всё же хоть что-то. На сцене школьного театра Роджерс играет Ромео, а Делинвайн Джульетту. В реальности смутно можно представить, что моя подруга играла бы в театре, но кто знает. Может она всегда мечтала блистать на сцене. В актовом зале сидят зрители, среди которых я, мама, бабушка, Стелс и Майкл. Правда я сижу одна и за их спинами. Смотрю на них, изредка бросая взгляды на сцену. Ба и Саймон о чём-то спорят, а вот мама и Тёрнер смотрят спектакль. Внезапно опускается занавес и на сцену выходит мой отец. Он берёт в руки микрофон и произносит: “Сара, проснись…”
Я резко вздрагиваю и открываю глаза. Образ отца ещё секунду держится перед моими глазами перед тем, как исчезнуть. Сердце колотится как бешенное. В комнате тесно. Уже ночь. Смотрю на дверь, а под неё виднеется щелка света. Значит кто-то не спит. Встаю и задыхаясь иду к двери. В гостиной слышны голоса. Снова Саймон и бабушка, ни мамы, ни Руни не слышно.
— В чём дело, где мама? — нервно интересуюсь я, пытаясь утихомирить бурю в душе.
— Сара, ложись спать… Мама
— Где мама? Где Миссис Стелс? — твердо настаиваю на своём.
— Ох… — вздыхает женщина, хватаясь руками за голову. Они должны были решить в городе кое-какие вопросы, а вечером поехать за вещами к Стелсам… Их до сих пор нет… На телефон они не отвечают.
Сердце пронзает боль словно острый кинжал, задыхаясь, я спускаюсь по лестнице. Бегу к двери, но меня хватает Саймон и крепко прижимает меня к своей груди.
— Тише, успокойся…
— Но я не могу… — я попросту начинаю рыдать, разрывая легкие своими криками.
— Успокойся, Сара, — объятия становятся невыносимо сильными, что ещё чуть-чуть, и мой позвоночник хрустнет от давления.
— Почему они не вернулись? — продолжаю вопить от отчаяния и боли. Нет. Нет. Что-то произошло. Иначе зачем папа приходил во сне. Моя душа в полном смятении. Я пропустила вечерний прием лекарств. И видимо меня отпускает от действия препаратов.
— Тише, успокойся. Мой отец спокойный человек. Он ничего им не сделает. Я сейчас съезжу домой, и вернусь, — тихим шёпотом произносит Стелс.
— Я с тобой… — всхлипываю, пытаясь разжать железную хватку друга.
— Нет. Ты мне обещала. Сара, останься дома с бабушкой. Прими лекарства. Всё будет хорошо, — и я почему-то ему верю. Саймон целует меня в макушку, но продолжает держать, пока мои руки не свисают плетьми. — Умница, я скоро вернусь.
Из объятий друга я попадаю в объятия своей бабушки. Она гладит меня по спине, пытаясь успокоить, пока где-то в стороне раздается хлопок от закрывающейся двери. Мы стоим так наверное с минуту, в полной тишине, в атмосфере гнетущей тревоги.
— Бабуль, мне отец приснился, — стираю слёзы с глаз, которые жутко шипит.
— Ох, Сара… — вздыхает женщина, выводя узоры на моей спине, как в детстве. Она всегда так делала, когда я рыдала. А рыдала я обычно, посмотрев грустный фильм или мультик. Да, не удивляйтесь. Сломав ногу, я не проронила ни слезинки, а вот когда погиб муравей в фильме “Дорогая, я уменьшил наших детей” — плакала часа два к ряду.
— Расскажи мне о нём, — прошу её, зная, что откажет, тем более сейчас.
— Золотце, сейчас не стоит… — голос бабушки дрожит ещё сильнее.
— Ба, расскажи. Пожалуйста, я хочу знать всё, что ты знаешь о моём отце… — поднимаю голову, и сквозь пелену соленных слёз, умоляю. Умоляю.
— Ладно, твоя взяла, только выпей свои лекарства…
***
На кухне свистит чайник, передо мной на столе лежат таблетки и стоит стакан воды. Сердце всё ещё барабанит, разгоняя кровь вместе со страхом по венам. Беру в руки горсть цветных пилюль и одним залпом проглатываю, запивая ледяной водой.
— Сейчас станет лучше, — снимая свистящий чайник с плиты, твердит бабушка.