Эффект Плацебо
Шрифт:
Цепляюсь своими зрачками за его. Мужчина внешне выглядит невозмутимо, но в глазах явно пляшут смешинки.
– Надо же… И впрямь слишком похожи.
– О чем вы?
– Знаешь, Тиффани. Я до последнего был убежден, что тебя ещё рано посвящать в более детальные моменты происходящего. Ты слишком сумасбродна. Но кое-кто другой считает иначе.
– Кое-кто другой? – вытягиваюсь на кровати, выпрямляя напряжённую спину. – Что за ребусы, Рональд?
Мужчина смотрит на часы, а затем на выход. Время близится к десяти утра. Каким-то непреодолимым волнением заполняется мое сердце. Жду ответа, а внутри все трещит от растущего напряжения. Рон медленно встаёт и подходит к темному полотну,
– Мама… Мааам…
Глава
12
Royalty – Egzod, Maestro Chives, Neoni
Киллиан
То, что озвучивает Ричард, читаю, скорее, по губам. В ушах такой немыслимый звон, что по инерции ведёт в сторону. Пытаюсь сфокусировать взгляд на лице, но все расплывается на миллион смазанных фрагментов.
– Что ты сказал?
Слышу голос Чарли так, будто он не рядом со мной стоит, а кричит из какой-то неведомой глуши и никак не может дозваться помощи.
– Сказал то, что вы все трое услышали. Виктория жива.
В ответе Ричарда Хоггарда лишь сталь. Ни сочувствия, ни раскаяния – ничего. Только давно забытый холод в манере разговора. Не понимаю, каким образом у меня подкашиваются ноги. Я сейчас в таком немыслимом шоке нахожусь, что не владею собственным телом. Заваливаюсь в кресло, стоящее рядом, и только тогда замечаю проблеск беспокойства в отцовских глазах.
– Киллиан…
– Ты все это время нам врал? – хриплю задушенно, даже не пытаясь совладать с эмоциями. Дрожь разбивает ладони, что не укрывается от Чарли. Брат спешно оказывается рядом и кладёт свою руку мне на плечо. – Зная, что для меня значила ее потеря?
– Не все зависит только от меня.
– Неужели? Что же такого могло произойти, что тебе понадобилось фальсифицировать смерть женщины, которую я любил так же, как и собственную мать?! – неосознанно срываюсь на крик. Глаза печет от гнева и непрошенных слез. – Что заставило тебя пойти на то, чтобы лишить юную девочку родного человека?! Что?!
– Кил, – тихо произносит Чарли, – давай выслушаем его.
– Мы оплакивали эту утрату годами, папа, – снова акцентирую внимание на последнем слове. Не свожу с мужчины дикого взгляда и, наконец, вижу в его зрачках зачатки раскаяния. – Все мы. Все. Твои. Дети. Мама. Да даже ты, казалось, безутешен. Но все это было очередным враньём.
– Ты не понимаешь.
– Так объясни мне!
– Это было ее решение, ясно тебе?! – взревел отец, заставляя каждого из нас моментально замереть. Все в его лице выражало нестерпимую муку, словно любое слово сейчас приносило адскую боль. – Вы были детьми, которые ничего из происходящего не понимали! У нее не было выбора! Не было!
Тишина, образовавшаяся в комнате, буквально
– Я расскажу, почему нам пришлось так поступить. Потому что правда уже всплыла наружу. Только прошу вас… Давайте поговорим спокойно.
Никто из нас троих не выказал сопротивления, после чего отец устало опустился в кресло и закрыл глаза ладонями. Когда он начал говорить, то его голос казался слишком подавленным.
– Эта история берет свое начало давно, но узнал я об этом именно тогда, когда Виктория просила меня помочь. Я любил ее как свою собственную семью. Всех их, – Ричард отнимает руки от лица и фокусирует взгляд на нас. – Она была слишком обеспокоена чем-то, постоянно уходила в себя и практически не разговаривала. Мы с вашей мамой сразу заподозрили неладное. На Вики это было не похоже. Когда мы осторожно расспрашивали ее об этом, то в ответ не получали ни единого вразумительного комментария о происходящем. Итон отмахивался, но что-то было не так, пока в один из вечеров Виктория не появилась на нашем пороге.
Отец делает вынужденную паузу, чтобы перевести дыхание. Он будто видит перед собой всё то, о чем рассказывает, точно так же, как и много лет назад.
– Она была в ужасном состоянии. Многочисленные синяки, ссадины и переломы. На ней буквально живого места не было, – он говорит, а меня мутит только от одной этой картины. – Когда я вспоминаю об этом, то будто снова проживаю весь тот ужас. Вики получила очень много травм. Не могла говорить, не могла плакать, едва дышала. Ее подобрала охрана, когда из машины без номеров ее выбросили возле нашего забора, как ненужное животное.
Вскакиваю на ноги. Лихорадочно моргаю, пытаясь держать голову в холоде, но просто не могу. Разворачиваюсь и со всей силы впечатываю кулак в стену, чтобы перебить душевную боль физической. Но тщетно. Ни пульсирующие вибрации в костяшках, ни вид крови на них не унимают ту гниющую дыру, развернувшуюся внутри.
– Мы с мамой хотели срочно везти ее в больницу, но единственное, что могла озвучить Вики, так это не предавать огласке случившееся. Что мы и сделали. Вызвали всех специалистов на дом, заплатили уйму денег, но скрыли это от общественности.
– Почему мы этого не помним? – встревает Ник с мертвецки бледным лицом. – Такие повреждения долго восстанавливаются.
– Для всех Виктория была у своей семьи в Ирландии. Решала семейные проблемы.
– Да, я помню этот период, – задумчиво говорит Чарли, обеспокоенно поглядывая, как я вытираю кровавую руку о джинсы.
– Что было дальше? – мне нужно знать. Все знать.
– Виктория все это время находилась у нас. Для нее была выделена комната в нашем крыле, никто не знал о ней, даже прислуга. Мы с Трис ухаживали за подругой сами, – отец тяжело вздыхает и снова прикрывает глаза.
– А как же Итон и Тиф?
– Это самое важное, Ник. Тиффани так же думала, что мама уехала в Дублин. А вот ее отец был поразительно спокоен. Нет, конечно, сначала он прискакал в поместье, заливаясь в панике. Но после его заметно отпустило. И это навело меня на определенные мысли.
– Что ты узнал?
Нетерпеливо подлетаю к столу и кладу ладони на тёмную поверхность. Отец хмурит брови, наблюдая за каплей крови, стекающей на столешницу.
– Итон Барлоу тогда впервые начал играть. В тот момент у него были и деньги, и связи, и бизнес. Эта слава была ему не нужна, именно поэтому Вики не просила огласки. Но проигрался он в то время по крупному.