Эффект Лазаря
Шрифт:
– А кто сообщит ей это обвинение? – поинтересовался Гэллоу, глядя перед собой невинным взором.
«Это наш смертный приговор?» подивился Твисп. «Нас заставят умолкнуть навеки?» Он решился на смелую атаку.
– Если мы не вернемся на судно, они передадут это обвинение по радио, и заверения Теджа его поддержат.
– Теджа? – глаза Гэллоу блеснули одновременно изумлением и удовольствием. – Ты имеешь в виду того островитянина Теджа, который угнал нашу субмарину? – Гэллоу улыбнулся Накано. – Ты слыхал?
Накано не переменился в лице.
Гэллоу взглянул на хронометр возле терминала связи.
– Ну надо же! Время уже почти обеденное. Рыбак Твисп, почему бы вам не остаться здесь с Верховным судьей? Я пришлю вам поесть сюда. Мы с Накано пообедаем вдвоем и обсудим возможные компромиссы. Вы с Верховным судьей можете заняться тем же самым.
Гэллоу подошел к Накано.
– Пойдем, дружище, – сказал он. – Не затем я спасал твою жизнь, чтобы ты потом со мной спорил.
Накано оглянулся на Твиспа, и на лице его ясно читалась мысль: «А ты зачем спасал мою жизнь?»
Твисп на этот невысказанный вопрос ответил: «Сам знаешь.» И подумал молча, «Я спас твою жизнь просто потому, что ты был в опасности». Накано и сам это уже знал.
Накано стряхнул рукопожатие.
– Да не ссорься ты со мной, дружище, – увещевал Гэллоу. – Оба мы в свое время уйдем в келп, но сейчас еще слишком рано. Нам еще многое предстоит сделать.
Постепенно Накано позволил увести себя из комнаты.
Тремор всех мышц Киля был так силен, что видно было, как от их дрожи сотрясается голова.
– У нас времени в обрез, – сказал Киль Твиспу. – Снимите все со стола в том конце комнаты и помогите мне лечь на него.
Твисп быстро сбросил все со стола и вернулся к Килю. Подсунув под него свои длинные руки, Твисп поднял его старое тело, потрясенный его легкостью. От Киля остались разве что кости в складчатом мешке кожи. Твисп перенес судью через всю комнату и опустил его на стол.
Дрожащей рукой Киль указал на застежки суппорта.
– Помогите мне снять эту треклятую штуку, – выдохнул он.
Твисп расстегнул их, снял суппорт с шеи плеч Киля и уронил его на пол. Киль вздохнул с облегчением.
– Я предпочитаю покидать этот мир более или менее в том виде, в каком явился в него, прошептал он, теряя силы с каждым словом. – Нет, не спорьте. Мы оба знаем, что я умираю.
– Сэр, я могу вам хоть чем-нибудь помочь?
– Вы уже помогли. Я боялся, что мне придется умирать среди врагов.
– Но ведь можно же хоть что-нибудь…
– Ничего, совсем ничего. Лучшие врачи Вашона уже сообщили мне о приговоре высшего Комитета по Жизненным формам. Нет… вы самый подходящий человек для такой минуты… не настолько близкий, чтобы горевать, и все же достаточно близкий, чтобы я мог знать, что вам не все равно.
– Сэр… все, что я только могу… все, что
– Используйте ваш великолепный здравый смысл, когда общаетесь с Гэллоу. Вы уже видели, что Накано можно обратить против него.
– Да, я видел.
– Тогда еще одно.
– Все, что угодно.
– Не позволяйте им отдать меня келпу. Я этого не хочу. Жизнь должна теплиться в собственном теле, пусть даже это и такое убогое тело, как то, что я собираюсь покинуть.
– Я… – Твисп смолк. Честность заставила его умолкнуть. Что он может сделать?
Киль ощутил его смятение.
– Вы сделаете все, что в ваших силах, – сказал он. – Я это знаю. А если у вас не получится, я вас не виню.
– Все, что я смогу сделать… я сделаю. – Слезы наполнили глаза Твиспа.
– И не судите строго КП, – прошептал Киль.
– Что? – Твисп склонился к самым губам судьи.
Киль повторил.
– Симона, – добавил он, – женщина чувствительная и полная горечи, и… вы же видели Гэллоу. Представьте, каким привлекательным он должен был ей показаться.
– Понимаю, – кивнул Твисп.
– Я исполнен радости оттого, что острова могут рождать таких хороших людей, – прошептал Киль. – Я готов принять правосудие.
Твисп вытер глаза, все еще склоненный, чтобы лучше расслышать последние слова судьи. Когда их не последовало, Твисп осознал, что не слышит и его дыхания. Твисп приложил пальцы к шейной артерии судьи. Пульса не было. Он выпрямился.
«Что я могу сделать?»
Найдется ли тут что-нибудь достаточно горючее, чтобы сжечь старое тело и не дать морянам отправить его в море? Он оглядел комнату. Ничего. Твисп беспомощно уставился на лежащее на столе тело.
– Он умер? – Это был голос Накано, стоящего в проеме люка.
Когда Твисп повернулся, могучий морянин был уже в комнате.
Слезы на лице Твиспа сами по себе были достаточным ответом.
– Его не отдадут келпу, – сказал Твисп.
– Друг Твисп, он умер, но ему нет нужды быть мертвым, – сказал Накано. – Ты встретишься с ним в Аваате.
Твисп сжал кулаки, его длинные руки дрожали.
– Нет! Он просил меня не допустить этого!
– Но это не нашей власти, – ответил Накано. – Если он был достойным человеком, Аваата возжелает получить его.
Твисп подскочил к столу и замер возле него.
– Дай мне отнести его к Аваате, – сказал Накано, подходя к Твиспу.
Когда Накано подошел на расстояние вытянутой длинной руки Твиспа, тот сжал кулак, мозолистый от сетей, и ударил Накано сплеча. Кулак с ослепительной скоростью ударил Накано в челюсть. Тяжелые мускулы шеи Накано поглотили большую часть силы удара, но все же глаза его затуманились. Прежде, чем он успел прийти в себя, Твисп подскочил к нему и заломил руку Накано назад, чтобы швырнуть его на палубу.