Эффект Лазаря
Шрифт:
Именно в этот миг КП и поняла, что плеск в бассейне вовсе не является результатом одной лишь внутренней активности. Палуба и сама покачивалась в том же медленном ритме.
– Что происходит? – КП поймала себя на том, что бормочет этот вопрос вслух, и оглянулась, не услышал ли ее кто.
Ваата издала несколько сдавленных стонов, за ними последовало еще одно взрывное, задыхающееся: «Да!» Дьюка почти не было видно в массе ее движущихся бедер и похожих на окорока руки.
Глаза КП расширились от ужаса и унижения, когда она сообразила, что действо, разыгранное
Кто-то ворвался в комнату с воплем: «Келп!» Голос надрывался, чтобы перекрыть толпу наблюдателей, и без того впавших в истерику. «Келп раскачивает остров. Он раскачивает все это гребаное море!»
Завидев КП, маленький коротконогий гонец смолк и прикрыл рот беспалой ладонью.
Последовало три коротких вскрика, от которых КП мороз по спине продернул, бедра Вааты содрогнулись вокруг Дьюка, и Ваата откинулась обратно в бассейн, широко распахнув глаза, улыбаясь, все еще соединенная с Дьюком коротким, но прочным якорем.
Тяжкое колыхание палубы стихло. Толпа возле бассейна стихла после возгласа Вааты. КП не собиралась упускать такой момент. Он сильно сглотнула, приподняла край платья и опустилась на колени возле края притихшего бассейна.
– Помолимся! – возгласила она, склонив голову. «Думай», велела она себе, «думай!» И крепко закрыла глаза, чтобы укрыться от страха, от действительности и от этих незваных предателей, слез.
Мы являемся созданиями наших собственных видений – они создают и ограничивают нас, ибо именно видения обозначают предельную грань человеческого разума.
Направляясь на встречу с Гэллоу, Твисп не обращал внимания на подсматривающие устройства в потолке и разговаривал с Накано в открытую. Твисп уже не сомневался, что Накано ведет сложную двойную игру. Ну и что? Встреча с этим плотником, Ноем, подбодрила Твиспа. Гэллоу придется принять новую реальность Пандоры. Келп хочет его смерти и келп его смерти добьется. Открытая суша принадлежит всем. Гэллоу может лишь задержать наступление неизбежного, но не предотвратить его. Он здесь в плену. И все его люди здесь в плену.
Накано только засмеялся, когда Твисп заговорил об этом.
– Он знает, что он пленник. Он знает, что Карин и Скади близко – рукой подать.
– Он их никогда не получит! – заявил Твисп.
– Может, и нет. Но у него есть Верховный судья. Возможна сделка.
– Странно, – заметил Твисп. – Пока я не встретил того плотника, я даже не знал, что за сделку я на самом деле заключаю.
– Какого плотника? – спросил Накано.
– Человека, с которым я разговаривал наверху. Ноя. Разве ты не слышал, как он рассказывал про ковчег и про то, как Корабль с ним разговаривал?
– Не было там никакого
– Да он же был прямо там! Как ты мог его не заметить? С длинной бородой вот по сюда. – Твисп провел рукой по поясу. – Он звал своего сына, Абимаэля.
– Должно быть, у тебя галлюцинации, – мягко заметил Накано. – Наверное, окосел от глубины.
– Он дал мне пирожок, – прошептал Твисп.
Припомнив фруктовый вкус пирожка и его липкую сладость на пальцах, Твисп поднес правую руку к глазам и потер палец о палец. Никакой липкости. Он понюхал пальцы. Никакого запаха пирожка. Он лизнул кончики пальцев. Никакого вкуса пирожка.
Твисп задрожал.
– Эй! Не принимай близко к сердцу, – утешил его Накано. – Любой может окосеть.
– Я видел его, – прошептал Твисп. – Мы говорили с ним. Корабль обещал ему: «Не буду больше проклинать землю за человека».
Накано отступил от Твиспа на шаг.
– Да ты рехнулся! Ты стоял на солнцепеке один-одинешенек.
– И не было никакой мастерской? – почти жалобно спросил Твисп. – И никакого бородатого человека в ее тени?
– Не было там никакой тени. Тебе, должно быть, голову напекло. Без шляпы. Большое солнце над тобой подшутило. Забудь.
– Не могу забыть. Я чувствовал его прикосновение, его палец дотрагивался до моего лица. Он был слепой.
– Ну, так не бери в голову. Мы вот-вот встретимся с Гэллоу, и если ты собираешься с ним торговаться, тебе понадобится ясная голова.
Движущийся куб остановился, и люк открылся в коридор. Накано и Твисп вышли, и их тут же окружили шестеро вооруженных морян.
– Сюда, – сказал Накано. – Гэллоу уже ждет тебя.
Твисп сделал глубокий дрожащий вдох и позволил увести себя по морянскому коридору с острыми углами и жесткими стенками по неподвижной палубе.
«Этот Ной был там на самом деле», сказал себе Твисп. Пережитое им было слишком реально. «Келп!» Понимание прожгло его до кончиков пальцев. Каким-то образом келп проник в его разум, возобладал над его органами чувств!
Осознание ужаснуло Твиспа, и у него подкосились ноги.
– Эй! Держись на ногах, муть! – рявкнул один из конвоиров.
– Полегче! – предостерег конвоира Накано. – Он не привык к палубе, которая не двигается.
Твиспа поразило дружелюбие в голосе Накано, его резкость с конвоирами. «Неужели Накано и в самом деле мне симпатизирует?»
Они остановились возле широкого прямоугольного люка. За ним открывалась комната, по островитянским стандартам большая – по крайней мере шести метров в длину и десяти-одиннадцати в ширину. Перед чередой дисплеев в дальней стене сидел Гэллоу. Он повернулся, когда Накано и Твисп вошли, оставив конвой в коридоре.
Твисп был мгновенно поражен чеканной правильностью черт Гэллоу, шелковистым золотом его длинной гривы, спускавшейся почти до плеч. Его холодные голубые глаза внимательно изучали Твиспа, лишь на мгновение задержавшись взглядом на длинных руках. Когда Накано и Твисп остановились в двух шагах от него, Гэллоу легко поднялся на ноги.