Эффект Икара
Шрифт:
Он уловил впереди какое-то движение, и из ниши выкатился приземистый, толстый предмет. Это был богато отделанный робот — такими их представляли в начале двадцатого века, — весь в блестящих пластинах и керамических деталях; подобные роботы служили вместо горничных в отелях. Передвигался он на колесах с толстыми серыми шинами и походил на маленький танк. Из отверстия выехал небольшой динамик, и механизм обратился к Саксону на русском, фарси и, наконец, на английском.
— Гостям отеля доступ сюда запрещен, — объявил он. — Прошу
Затем откуда-то возник веер зеленых лазерных лучей, заставший Саксона врасплох. Машина засекла его оружие и моментально отреагировала. Керамические пластины разъехались, открыв импульсную пушку.
— Обязательное предупреждение сделано, — произнес робот. — Перехожу к активным действиям.
Робот выпустил невидимую волну, захлестнувшую коридор. Саксон рухнул на пол; импульс повалил столы, раздался звон бьющихся цветочных ваз. Разряд обладал огромной силой и сокрушал все на своем пути, подобно цунами.
Бен вскочил, стреляя на ходу. Пули оцарапали металл и деревянную отделку машины, испортив ее элегантный корпус. Робот выстрелил снова; картины попадали со стен, двери в пустые номера распахнулись.
Свободной рукой Саксон сжал металлический цилиндр, прицепленный к жилету, и дернул за кольцо. Раздалось жужжание, Саксон с силой швырнул цилиндр и бросился под прикрытие ближайшей двери.
Осколочная граната звякнула о корпус робота и закатилась под него. Мгновение спустя она взорвалась, и машина превратилась в дымящуюся груду металла.
Выбравшись из укрытия, Саксон устремился в облако воняющего порохом дыма; стены еще гудели после взрыва. Ногой в тяжелом солдатском ботинке он вышиб дверь апартаментов и, выставив вперед автомат, ворвался в номер.
Просторная комната, казалось, была лишена острых углов — сплошная мягкая мебель и арочные окна. Толстый слой армированного пластика — несомненно, какой-то отражатель — скрывал оконные стекла, не пропуская в комнату свет утреннего солнца, заливавшего Зубовскую площадь. Саксон нашел провод и выключил завесу.
Сбоку виднелась дверь в анфиладу комнат, каждая из которых по площади превосходила родной дом Саксона; напротив нее располагалась дверь в спальню. Мебель была вынесена, и почти всю комнату занимали сервер, множество мониторов и сложная клавиатура.
Из ванной к Саксону бросился человек в темном костюме, сжимая в руках компактный, но смертоносный дробовик «Видоумейкер». [9]Пистолет-пулемет Саксона загрохотал, и очередь прошила бандиту грудь; он рухнул на плитки пола и застыл в луже крови. Бен отбросил пустой магазин, вставил новый и устремился в спальню.
Михаил Контарский, охваченный животной паникой, отодвинулся от клавиатуры и потянулся к блестевшему никелем тяжелому автоматическому пистолету. Саксон поднял оружие и прицелился Контарскому в грудь.
— Не трогай, — произнес он.
Русский отнюдь не походил на того человека, которого он видел
— Прошу тебя, — заговорил он. — Ты не можешь меня остановить.
На краю поля зрения Саксона что-то замерцало, и он сообразил, что за чередой цифр и данных, скользивших по экранам, скрываются очертания призрачного человеческого лица, смотревшего сквозь эту пелену.
— Он пришел убить тебя, Михаил, — произнес призрак.
Голос был бесполым, невыразительным, словно это говорила машина, а не живой человек; не было ни лица, ни других отличительных признаков, кроме имени в углу экрана: Янус.
— Ты же сказал, что мне хватит времени! — злобно бросил Контарский; губы его дрожали. Он снова умоляюще взглянул на Саксона. — Прошу тебя, мне нужно закончить свое дело, иначе…
Саксон шагнул вперед:
— Если вы прикоснетесь к этой консоли, это будет вашим последним движением, господин министр.
— Михаил, — заговорил человек без лица, — это важнее твоей жизни. Нам нужны данные о Зале Смерти, ты должен закончить загрузку…
Саксон ухмыльнулся и выпустил очередь по самому большому экрану; голос смолк. Контарский взвыл и попятился.
— Хватит с меня твоего приятеля. — Саксон схватил жертву за воротник и поволок ее прочь из комнаты.
— Нет. — В спальне была установлена еще дюжина мониторов, а в гостиной — большой экран; все они ожили, и на всех появилось одно и то же скрытое за пеленой «снега» лицо. Слово повторялось снова и снова, когда один за другим загорались мониторы. — Нет. Еще рано.
— Все кончено, — сказал Саксон пленному, не обращая внимания на компьютерный голос.
На лице Контарского появилось упрямое, вызывающее выражение, и он попытался вырваться из рук Саксона.
— Ты не можешь меня арестовать… Ты не полицейский! Какое ты имеешь право… — Но вспышка гнева быстро погасла, когда взгляд министра упал на пистолет-пулемет. — Прошу тебя, умоляю! Не убивай меня. Я сделал только то, что считал правильным!
— Он не преступник, — настаивал голос. — Не тебе судить его.
Саксон стиснул зубы.
— Ты агент всемирной террористической сети! — проревел он. — Ты агент «Джаггернаута»! Сволочи, которым ты продался, виновны в смерти моих людей! — Гнев возвращался, он чувствовал его палящее прикосновение. — Операция «Кукушка», — бросил он съежившемуся человеку. — Слышал такое название? Знаешь, что там случилось? Они были солдатами и выполняли свою работу — это была даже не их поганая война! — Саксон ударил Контарского прикладом по голове, и министр, отлетев в сторону, врезался в косяк двери. — А теперь пошел! Я возьму тебя живым! Ты будешь отвечать за то, что сделал! — Он гневно уставился на один из мониторов. — Ты смотришь? Потому что в следующий раз мы придем за тобой.