Эффект Этоса
Шрифт:
Он произвел одну коррекцию курса. Затем другую.
Прошло время, может, часы, а может, и дни, и «Джойо» приблизился к газовому гиганту, на орбите которого располагалось невидимое и неуловимое сооружение фархкан.
Вану пришлось сосредотачиваться на каждом слове, которое он передавал во тьму перед «Джойо», надеясь, что станция где-то там.
— Фархка, станция 2… Корабль Коалиции «Джойо», кодовое название «Двойной Негатив»… пилот Альберт… — Что еще он должен сказать? Что еще… а, да, попечитель… — Попечитель Рхуле Гхере, требуется
Тарянин закрыл глаза, но это едва ли защитило от боли, которая, казалось, была в нем повсюду.
Время шло.
Все шло и шло.
— Корабль «Джойо», пилот Альберт, вам разрешено приблизиться и войти в шлюз. Маяк есть?
— Станция фархка… подтверждаю… есть маяк. Продолжаю…
Каждое действие Ван совершал тщательно и неторопливо. Но, подводя корабль к амортизаторам, вдруг испугался на миг, что промахнется. Однако фархканские амортизаторы подхватили «Джойо» сразу. «Не чета людским», — как подумалось ему.
— Можете покинуть корабль и вступить на станцию…
Ван неуклюже завозился со сбруей. Приходилось прослеживать глазами каждое движение пальцев, иначе не получалось. Затем он всплыл в нулевом поле тяготения и ударился о переборку позади командирского места.
Умудрившись все-таки проверить атмосферу перед тем, как открыть люк, тарянин сделал первый шаг наружу при полном тяготении, и его ноги подкосились.
Потом Ван сидел в сером коридоре, пахнущем мускусом и чистотой, пока чернота не тронула его за плечо и он не утонул в ней.
Глава 97
Чернота отступила, но серое, заменившее ее, все еще было полно белой и красной боли. Затем зеленоватая прохлада омыла Вана, а за ней последовала еще более глубокая тьма. Слова и мысли пролетали через него неведомо откуда, но он ни одного слова не улавливал, и вот успокоительное зеленое снова унесло его.
Ван пробудился внезапно, голова была ясной. Он лежал не на носилках и не на больничной койке, но в некоем особом сооружении, напоминающем и то и другое. Тонкое полотнище было наброшено сверху и откинуто у его талии. И нигде ничего не болело. Взгляд на серые переборки не вызывал ощущения, будто ножи пробивают череп, не вызывали боли и мысли, где он и что с ним. После всего, что произошло, Ван чувствовал себя сравнительно хорошо. А следовало бы быть израненным, измученным, не говоря уже о крайней подавленности духа, угнетенности и отчаянии. Но ничего подобного. И это его встревожило. Что случилось? Он действительно на фархканской станции?
— Можете одеться. Не беспокойтесь. Скоро вы кое с кем увидитесь.
Неправдоподобно ясные слова пронеслись через его мозг. У них были фархканские обертона, которые невозможно описать, но звучали они очень четко.
Ван сел, оглядываясь, и, наконец, нашел свой корабельный костюм, свисавший откуда-то близ переборки. Под костюмом виднелось нижнее белье и обувь. Он откинул тонкое сероватое покрывало. Его тело, насколько можно было видеть без зеркала, выглядело как обычно, никаких шрамов, никаких изменений. Ван сошел с медицинского сооружения. Ноги держали его, как положено, и он подошел к одежде. Поспешно
Появился фархкан. Тарянин не заметил, как тот вступил в помещение, но сразу узнал Эрелона Джхаре. Запах чистоты и мускуса усилился.
— Наверное, мне лучше, или я увидел бы доктора Фхале.
— Доктор Фхале уже видел вас и сделал то, что требовалось.
— А что именно?
— Вы были в тяжелом состоянии. Физические повреждения, довольно крупные, не были по-настоящему опасными, но ущерб, нанесенный вашим нервам и психике, лишил бы вас понемногу способности нормально функционировать и вызвал бы смерть в возрасте, слишком раннем даже для человека. Это было расценено как неприемлемое. Так что доктор Фхале реконструировал те аспекты вашего существа на более прочной основе.
— Он перестроил меня? — Ван оглядел свою грудь и живот. — Я не заметил, что выгляжу иначе.
— А этого и не должно быть.
Если слова фархкана не произносились вслух, как и в прошлое посещение станции, то теперь тарянин различал их куда яснее, чем когда-либо прежде.
— Это верно. Ваши вкрапления удалены, а затем интегрированы в ваши нервные функции. Так повышается эффективность.
— Спасибо. Не думаю, что я смог бы добраться до Пердьи.
— И не нужно было. Вы причинили некоторый ущерб, когда входили здесь в док, и корабль ваш вышел из строя. Мы все починили.
— Я долго пробыл здесь? Или фархканы и с кораблями способны творить чудеса?
— Вы пробыли здесь некоторое время. По вашему счету, несколько месяцев.
— Спасибо.
— Это форма платежа.
— Платежа? Я не…
— Нет. Вы должны выплатить долги, сделанные другим, и те, что образовались в итоге ваших действий. Вы прожили бы недостаточно долго, чтобы это успеть, если бы доктор Фхале не реконструировал и не укрепил некоторые ваши аспекты…
— Долги? И поэтому вы здесь?
— Вам понадобится много столетий, чтобы исправить то, что вы совершили, злоупотребив технологией, которую получил человек Десолл. Как и он.
— А что нам, по-вашему, оставалось делать? Позволить, чтобы новые миллионы оказались порабощены или убиты на протяжении поколений?
— Всегда… вы думаете абсолютными категориями.
Эти слова воспламенили гнев, близкий к ярости самого Вана. Он постарался, чтобы ответ вышел настолько холодным, насколько возможно.
— Нет, я не думаю абсолютными категориями. Как и Тристин. Но слишком многие из людей, имеющие власть, думают.