Эффект Этоса
Шрифт:
— Во время последнего вылета я пытался попасть в систему Сетилони. Это одна из самых окраинных систем Ельтира. Там у Республики маленькая флотилия. Два линейных крейсера, фрегаты и корветы.
— Вы думаете о строительстве линейного крейсера? — ее брови изогнулись.
— Я думал об ИИСовской версии. Пока не проверил затраты. И остановился на более мощной версии «Джойо». Когда мы сможем себе это позволить, — Ван рассмеялся. — Если бы я хотел попасть повсюду, куда ни вздумается, мне понадобился бы дредноут, —
— Думал. Поэтому и построил «Элсин». ИИС требовались корабли, достаточно мощные, чтобы противостоять ревячьим корветам и фрегатам. Но что-либо крупнее по цене не получалось. К тому же, вышла бы слишком откровенная демонстрация, — она изучала Вана. — Так что насчет Кельтирской системы?
— Дело не только в ней. Я ничего не могу подтвердить, но почти уверен, что Республика стерла в порошок моих отцов, моего брата и его семью. Потом, вы видели анализы, которые выполнила Ларен. РКС истребили начисто весь Кельтирский флот.
— Что вы пытаетесь сказать?
— Я догадываюсь… Не уверен, что вижу хоть какую-то разницу между ревенантцами и Республикой, — тарянин покачал головой. — О, различий сколько угодно. В Республике нет Храмов и государственной религии, она не вбивает своим гражданам в головы один-единственный набор догматов. Но и те, и другие посвятили себя наращиванию политической власти и ущемлению в правах любого, кто осуждает ее или попадается на пути. И там и там нежелательны люди, сколько-нибудь отличные от прочих, с любой степенью свободы или возможностей. И каждый год все хуже. Точь-в-точь как ревяки, РКС используют клонов, делая из них орудие для грязных затей. Точь-в-точь как ревяки, стирают в порошок целые категории несогласных. Уже свыше пяти миллионов…
— Пяти миллионов?
— Это на одном Сулине. Если не считать Кельтирского флота и бывших планет Кельтира, — Ван прочистил горло. — Точь-в-точь как ревяки, они пускают в ход экономические и социальные инструменты для экспансии и консолидации власти. И точь-в-точь как ревяки, они решаются менять правила, по которым живет общество, когда им это только удается, отбирая права у тех, кто мог бы помешать. Вы слышали, что они ввели в обиход тайные военные судилища и уже казнили немало медиапродюсеров и адвокатов, которые осуждали правительство?
— Пока не слышала, но в истории было немало правительств, которые творили то же самое.
— Знаю. Но я там вырос. Этих людей я защищал. И для меня это кое-что значит, — Ван отпил уже остывшего кофе. — Десолл знал хотя бы, что носители зла — враги, чужие.
— Не вполне, — ответила Нинка. — Мне рассказывали, что однажды его преследовали и почти арестовали в Камбрии, потому что он выглядел как ревенантец. Это одна из причин, по которой Тристин не поднялся в Службе выше командира.
— Это еще больше осложняет дело, — и тарянин покачал головой. — Как
— Люди никогда не хотели платить такую цену. А лишь сплачивались, чтобы остановить зло, когда это не слишком дорого стоило или когда возникала угроза их выживанию. Как вы думаете, почему Дед Пыхто использовал свою установку в системе Джеруша? Никто другой не желал действовать, и не захочет, пока Рукав не разделят меж собой четыре великие державы, а все независимые системы исчезнут.
— Вы думаете, то, что он совершил, поможет? — спросил Ван.
— А вы что думаете? — отпарировала она.
— В целом… этого было немало. Годы уйдут на то, чтобы все утряслось, но ревяки не могут использовать объединенную экономическую мощь, чтобы подминать малые системы. А это означает, что если только кто-то не последует по ревенантскому пути, малые системы укрепятся, и их станет больше. Арджентяне честно живут и дадут жить другим. Коалиция тоже… — Ван помедлил. — Не потому ли он так поступил?
Некоторое время Нинка выглядела озадаченной.
— Тристин боялся, что Коалиции придется ввязаться в войну, а затем все свободы, вся терпимость, вся экономическая открытость исчезнет…
Тарянин ждал. Смех Нинки был печален. И сух.
— Никогда не смотрела на это с подобной стороны, но он думал именно так. Потому-то я и сказала, что вы больше похожи на него, чем любой из нас, — миг спустя, она добавила. — Ван… давайте все решим. Рукаву нужен ИИС, а ИИС нужны вы. Если вы попытаетесь последовать примеру Деда Пыхто…
— Обещаю вам, что не брошу «Джойо» внутрь солнца и не сделаю ничего в этом роде — торжественно произнес он. — Мне бы нравилось думать, что я добьюсь чего-то позитивного, и я бы не прочь иметь для этого время. И есть… кое-что, что я действительно хочу сделать.
— Это обещание?
— Да.
— Так чем вы собираетесь заниматься?
— Я говорил с Мэйсоном и пытался прикинуть, что еще мы можем сделать с кораблями. Мне также требовалось немного времени подумать. Но, что бы я ни вытворял, я хочу быть в пределах досягаемости еще очень много времени. И хочу, чтобы в моей жизни отразилось что-то позитивное. — Все это была чистая правда. Вану требовалось лишь прикинуть, как он может совершить то, что должно, и при этом сделать еще и то, что хочет.
— Хотелось бы вам верить, — вздохнула Нинка.
— Но Тристин сказал то же самое. — И тарянин помолчал. — А сказал ли?
Она нахмурилась, затем некоторое время тоже безмолвствовала.
— Нет. Ничего. Ни слова в тот последний раз.
— Вот видите?
— А вам я поверю, когда увижу.
Ван пожал плечами.
— Тогда мне придется потратить годы на пробы.
— Посмотрим.
Он беспомощно рассмеялся.