Эффект бывшего парня
Шрифт:
— Я не знаю. Этот кремовый оттенок не подходит к розам. — Эшли отступила на шаг и посмотрела на пашмину, перекинутую через руку.
— А шаль обязательно должна сочетаться с розами? — невинно спросила я.
Эшли положила ее обратно на полку и посмотрела на меня.
— Дресс-код существует не просто так, Ава. В противном случае с таким же успехом я могла бы появиться в джинсах.
Я чуть не рассмеялась, услышав ужас в ее голосе, но сдержалась. Меньше всего мы могли допустить, чтобы Эшли подумала, что я нахожу ее забавной. Мы ходили по магазинам уже
И это замешательство заставило меня задать вопрос, который я обычно держала в голове.
— Я думаю, тебе нужно мне кое-что объяснить.
Эшли остановилась и повернулась ко мне, вопросительно приподняв бровь.
Я осторожно начала.
— Ты такая... — Моя пауза была неуместной, потому что она прищурилась, думая, что я собираюсь ее оскорбить. — Собранная. Всегда идеально собранная. Но ты выполняешь работу, на которой весь день нужно ходить в форме.
Выражение ее лица смягчилось, но голос звучал настороженно.
— В этом скрыт какой-то вопрос?
— Я просто пытаюсь примирить эту дихотомию, вот и все.
Сначала я не думала, что она ответит. Честно говоря, я просто гордилась собой за то, что не сформулировала это так, как хотела. Ты выглядишь как степфордская жена. Твой муж, вероятно, зарабатывает триста тысяч в год, так объясни мне, почему ты все еще работаешь по шестьдесят с лишним часов в неделю.
Я могу только представить, как все происходит на самом деле. Но я этого не понимала. Никогда не понимала эту черту характера своей сестры. В конечном счете, она не имела для меня ни малейшего смысла, и после двадцати с лишним лет размышлений о том, что же двигало ею, я, наверное, разучилась размышлять спокойно.
— Пару дней назад, — сказала Эшли, прислонившись к столу с шарфами и стараясь не встречаться с моим любопытным взглядом, — мне пришлось сделать эпидуральную анестезию. Обычная процедура. Я делаю это почти каждый божий день на работе. Мужа пациентки вырвало на мои туфли, когда он увидел иголку. Я вытерла все, что могла, потому что в моем шкафчике не было запасной формы, но когда вернулась домой, то поняла, что ходила с рвотными массами этого человека на носках все оставшиеся десять часов моей смены.
Черт возьми. Это было не то, о чем я спрашивала, но я промолчала.
— Когда я не работаю, мне нравится выглядеть как можно лучше, потому что в любой день я понятия не имею, буду ли часами ходить в чьих-то биологических жидкостях. — Она взглянула на меня. — Такой ответ тебя устроит?
— Немного, — честно ответила я. — Наверное, мне просто трудно представить доктора Бейкер-Хьюза. Я сама никогда не была свидетелем этого.
Я могла бы представить Эшли, делающую много чего. Например, быть трофейной женой.
Ее улыбка была слабой, но она явно была удивлена.
— Меня вырастили, зная, что я справлюсь с этой работой. Мама и папа не оставили мне выбора.
Осознание того,
Та часть меня, которая хотела напомнить ей, что, по крайней мере, она привлекала их внимание, никогда не исчезнет, но я взглянула за нее по-другому, пока она бродила по бутику, рассматривая серьги и примеряя браслеты, которые не соответствовали ее тематике.
Мы вышли из магазина и повернули в сторону отеля. В голове у меня была полная каша от мысли, что, возможно, за все это время и расстояние, проведенное вдали от сестры, у меня не было возможности понять ее лучше.
Мы с Эшли отошли в сторону, подальше от большой группы туристов, которые делали снимки.
— А Адам не против того, что ты делаешь?
— Что ты имеешь в виду?
Я имела в виду, что практически ничего не знала о браке моей сестры. Я однажды встречалась с Адамом до того, как они поженились, и я ненавидела его из принципа, потому что на сто процентов была в команде Мэтью. О, ирония судьбы.
Теперь мне захотелось послать ему благодарственное письмо.
— Ну, я знаю, что Адам преуспевает, но ты, должно быть, зарабатываешь больше, чем он, верно? — Я посмотрела на нее. Ее золотистые волосы сияли даже под пасмурным небом Сиэтла, и ни один волосок не выбивался из прически. Ее макияж был безупречен, и я все еще чувствовала себя маленьким ребенком, играющим в переодевания, когда была рядом с ней. — Он не против?
Алые губы Эшли изогнулись в улыбке.
— Адам понимает семейное давление так же хорошо, как и я. Наши карьеры могут стать примером влияния кумовства. Так что да, он не против. Мы оба усердно работаем и наслаждаемся плодами этого труда в виде дома, в котором живем, и возможностью путешествовать в любую точку мира. Именно поэтому мы решили не заводить детей. Мы наслаждаемся этой свободой.
Она произнесла это почти оправдываясь. Как будто ждала, что я начну ругать ее за то, что она не производит на свет потомство, за то, что на свет не появилась маленькая армия голубоглазых малышей со светлыми волосами, которые были бы такими же избалованными, как и их родители.
Много лет назад моя мама рассказала мне целую историю о том, почему у Адама и Эшли нет детей. Слишком занятые, слишком целеустремленные, и бла-бла-бла. Во время этого разговора моей первой и единственной мыслью было: «Что ж, по крайней мере, мои дети не останутся без внимания своих бабушек и дедушек, потому что я буду единственной, кто сможет обеспечить новое поколение».
Вот только она не спросила, хочу ли я детей. Возможно, ей было все равно. Или, может быть, мои родители были так же неосведомлены, как и Эшли, и не понимали, что их действия имеют непредвиденные последствия, которые не всегда хорошо отражаются на них самих.