Эффект бывшего парня
Шрифт:
Пока он говорил, я не была уверена, что именно сказать, поэтому просто продолжала водить руками медленными успокаивающими кругами по его спине и бокам. Когда я увидела имя моей мамы в телефоне, я определенно не думала, что это приведет нас сюда.
Мэтью тяжело вздохнул, и я поразилась его способности объяснить мне все это.
— В наших отношениях не было ничего плохого, — продолжил он. — Просто два человека были несовместимы. Мы не были честны ни с самими собой, ни друг с другом.
Я несколько раз моргнула, переваривая
— Что происходит в твоем мозгу? — он спросил.
У меня перехватило горло, и мне пришлось бороться с тем тяжелым чувством дискомфорта, которое охватывало мое тело всякий раз, когда появлялась моя семья. Как будто кто-то брал шуруп и выворачивал кости наизнанку, натянув корсет на ребра, я хотела оставить эти слова при себе, чтобы никто не мог судить о моих чувствах или мыслях, хотя, рассуждая рационально, я знала, что Мэтью так со мной не поступит.
— Честно говоря, я просто хочу, чтобы следующая неделя поскорее закончилась. Я чувствую, что у меня было бы больше ясности в отношении них. О том, как двигаться дальше, или если мы просто останемся прежними, понимаешь?
Мэтью обнял меня, и я обхватила его ногами.
— Худышка, если на следующей неделе они будут вести себя так же, как всегда, это будет их потеря. Ты ведь понимаешь это, да?
— Черт возьми, да, я знаю это. Я потрясающая.
Он весь затрясся от смеха, и мне стало легче. Это была единственная вещь в моей жизни, которая была ясна. Это было правильно.
Я крепко обняла его, иногда боясь, что достигну точки, когда действительно физически не смогу позволить ему уйти от меня. Мэтью Хокинс — моя личная разновидность крэка, леди и джентльмены.
Когда я вдохнула его чистый мыльный аромат, мне захотелось задержать его в своих легких, чтобы чувствовать еще долго после того, как он вернется на работу. Нет, я тоже не очень-то хотела пропустить начало сезона, но зная, что он чувствует то же самое, зная, что он так же хорошо понимает нас, как и я, было легко закрыть глаза, прижаться губами к его ищущим губам и забыть обо всем на свете на какое-то время. Совсем ненадолго.
ГЛАВА 20
Ава
— Ого, он такой высокий.
Благоговение в голосе маленькой девочки заставило меня улыбнуться. Я присела на корточки рядом с ней у боковой линии. Ее рыжие волосы были заплетены в аккуратные косички, спускавшиеся по обе стороны головы, и перевязаны на концах черными лентами. Ее футболка «Волки» была свежевыглажена, а черные леггинсы, блестящими и потрясающими.
— В нем шесть футов пять дюймов, — прошептала я ей. Мэтью стоял в очереди к защите, одетый в черную тренировочную майку, которую ему выдали в тот день в тренировочном лагере. Игроки нападения напротив него были одеты в красные майки.
— Вот так... на три фута выше меня. — Ее карие глаза на красивом маленьком веснушчатом личике
В тренировочном лагере некоторым детям разрешалось встречаться со своими любимыми игроками. Иногда это делалось с помощью благотворительных организаций, таких как «Загадай желание» или «Святой Иуда», но сегодня маленькая Шарлотта была рядом со мной, потому что выиграла конкурс, организованный фондом Мэтью, который предоставил молодежи с низким доходом и из групп риска возможность участвовать во внеклассных мероприятиях, таких как музыка, искусство и занятия спортом, которые их родители иначе не могли бы себе позволить.
Шарлотта, предприимчивая спортсменка, собрала в два раза больше, чем ее ближайшая соперница, благодаря стенду Gatorade, который она установила у дверей местного спортзала. Наградой ей стала встреча с Мэтью и несколькими другими игроками в тренировочном лагере. Я встала, но продолжала держать руку на ее плече, пока мы наблюдали за подготовкой к следующей игре.
Тренер Кляйн дал свисток, и игроки выстроились в линию. Координаторы выкрикивали требования и то, что они хотели бы улучшить в этой серии. Болельщики, выстроившиеся вдоль поля, притихли, как их и учили.
Люк Пирсон встал за своим центровым, посмотрел налево и направо, а затем произнес какую-то тарабарщину, которая привела в движение бегущих позади него. Мэтью заметно напрягся, чуть сместив корпус вправо. Я прищурилась, зачарованная возможностью наблюдать за его игрой так беззастенчиво, так близко. Под шлемом я не могла разглядеть его глаз, только черную линию краски на скулах и решительный наклон головы.
— Сет, хат, — проревел Люк, и Гомес перебросил ему мяч, навалившись всем своим весом, чтобы остановить натиск линии обороны.
Люк вытянул руку, изображая, что отдает пас убегающему защитнику, который сложил руки так, словно держал мяч, и метнулся влево. Два игрока обороны купились на это, но не Мэтью.
Он развернулся при подкате слева как раз вовремя, чтобы протянуть огромную, потную, с бугрящимися мышцами руку, выбить мяч из рук Люка и поднять его с газона, когда Люк не успел его подхватить. Мэтью бежал, прижимая мяч к боку, и победный рев болельщиков эхом разносился в воздухе. Люк наблюдал за ним, уперев руки в бока, шлем покачивался взад-вперед, но я видела улыбку на его лице.
Как будто он действительно мог сойти с ума.
То, что только что сделал Мэтью, было именно той причиной, по которой «Вашингтон» выложил миллионы, превысил лимит зарплат и воспользовался шансом на игрока, который уже объявил о завершении карьеры. Потому что он был лучшим.
Наблюдать за тем, как он бегает, крутится и отбивает мячи — за всем тем, что он отточил — было невероятно. Даже если бы я никогда его не целовала, была уверена, что влюбилась бы в него наполовину, просто наблюдая за его игрой.