Эффект бабочки
Шрифт:
Из переулка через несколько домов выхожу чуть ссутулившись и косолапя, низко надвинув шляпу. Грима на мне минимум, большую часть должна взять на себя походка и манера держаться.
Через пару кварталов, свернув в переулок, вытаскиваю руки из карманов и снимаю перчатки, сняв летний плащ и повесив на руку. Заодно изменил походку и манеру держаться.
Ещё через пару кварталов захожу в переулок и полив перчатки бренди из нагрудной фляги, стираю грим. Вот теперь вроде бы всё. Ах да, плащ ещё выкинуть…
В условленном месте забираю пакет
Зато задание братства выполнено — добыть значок полиции, покупать нельзя. Я и не покупал, а почти честно выиграл. Какой же удачной всё-таки оказалась идея прикармливать двойников! Деньги не самые большие, а алиби обеспечено не абы кем, а копами.
В ближайшее время полицейские ещё могут зацепиться за мелкие несоответствия меня и двойника, но всегда можно будет отговориться попыткой замаскироваться для приключения. А через месяц-другой шероховатости в памяти сгладятся и проблема решится сама собой.
Сорок первая глава
К компании отдыхающих студентов Франц прицепился как-то незаметно, став этаким слугой двух господ [162] в кубе. Услужливый парень лет двадцати пяти, образованный весьма поверхностно, но очень широко.
162
[162] «Слуга двух господ» — комедия Карло Гольдони. Написана для труппы Медебака, которая представила комедию в Милане в 1749 году. В ней повествуется о ловком пройдохе, ухитряющемся служить сразу двум господам, не забывая своих интересов.
Договаривается с девочками, полицейскими и швейцарами, улаживая мелкие неприятности и бытовые неудобства. Подобные ему кружат около богатых и влиятельных людей, как рыбы-прилипалы подле акул.
Люди такого сорта бывают порой полезны знанием дна общества, делая неплохую карьеру в качестве доверенного лица одного из магнатов. Этакая прокладка между людьми приличными и низами общества.
Лично мне такие люди неприятны. Понимаю, готов терпеть неподалёку… но раздражают. Какая-то нарочитая подлинка, готовность к грязной игре на благо хозяина. Могу понять и принять верность самурая своему господину, но в США такой тип вассалов как-то не прижился. Только с подлинкой.
Франц, по-видимому, чувствует это и старается держать на некотором расстоянии.
— По девочкам? — Интересуется Треверс, повязывая перед зеркалом галстук.
— С Дэном Раппопортом договорились встретиться.
— А… еврейчик этот, — фыркает Эллиот, на что пожимаю плечами. Дэн неплохой журналист с отменной чуйкой, настырностью и неплохим слогом. Не сегодня и не завтра, но вырастет из него достаточно крупная акула пера, да и человек он в общении достаточно симпатичный.
В Голливуде мы зависаем третью неделю, турне по США прервалось по независящим от
Планировал поездку в компании Зака, да и тот был нужен исключительно для респектабельности, как член одного из старых семейств.
А дальше как снежный ком — братья-новички, прицепившиеся к нам вроде как временно. Голливудский отрыв с доступными звёздочками… и вот во все концы страны летят телеграммы — Брат, приезжай, здесь весело!
Не успел я оглянуться, как обнаружил, что обеспечиваю отрыв едва ли не полусотне членов братства. Совсем не то лето, на которое я рассчитывал, но и не самый плохой вариант. Знакомство с влиятельными отцами братьев можно и отложить. Тем более, после такого отрыва отзывы отпрысков обо мне будут самыми восторженными.
Попытки некоторых потенциальных Альф поставить меня на своё место — место условного тамады, провалились. Играю по свои правилам, обеспечивая веселье, но сам чаще наблюдаю за ним со стороны, не срывая ехидства и регулярно вытаскивая парней из мелких неприятностей.
Прилипал вроде Франца вокруг нас с полдюжины, плюс за некоторыми студентами чувствуется присмотр от доверенных слуг семьи — со стороны, не навязчивый. Присматривают и за мной вполглаза, так что проворачивать дела достаточно проблемно.
Пришлось снять два этажа в одном из крупных отелей. Ох и вечеринки же здесь проходят… материал для шантажа отменный.
На выходе из отеля машу руку швейцару, и тот понятливо вызывает такси. Если срезать через дворы, то тут идти-то пять минут, но не принято ныне джентельменам по задворкам шастать.
Не то чтобы вовсе уж неприлично, просто могут принять за гангстера, а вляпываться в историю со стрельбой или с полицией нет никакого желания. Стреляют нынче легко, без раздумий, будто тормоза у людей сломались.
Получив на чай, бородач кланяется слегка и возвращается к беседе с Франком. Они вроде как приятельствуют, объединяет как схожесть лакейских профессий, так и немецкое происхождение.
— Кафе Ласточка, — говорю таксисту, садясь в машину, — это…
— Знаю, мистер, — отвечает тот с кинематографической улыбкой, — если только не появилось другое кафе с таким же названием за последние пару дней.
В Голливуде полно мелких актёров и актрис, готовых буквально на всё ради своего кусочка славы и денег. На фоне приближающегося кризиса, не чувствуют которого только записные оптимисты, дураки да политики (последние по должности), тревога за своё будущее в общем-то понятна.
Порой эта готовность принимает гротескные, а то и вовсе неприятные формы. Проституция? Да не каждая проститутка пойдёт на то, на что идут иные актрисы и актёры!
И совершенно неисчерпаемый ресурс в виде таких вот кинематографических таксистов, официантов, продавцов и коммивояжеров. Свистни только!
Вот и таксист — ухоженный лощённый красавец, одетый слишком богато для такой незатейливой профессии. Готов поклясться, что все свои средства человек вкладывает в имидж, ютясь в какой-нибудь каморке с полудюжиной таких же претендентов на славу.