Эффект бабочки
Шрифт:
— Почему мы тогда здесь, а не в гостиной на Бейкер-стрит? Нет. Неверно, — Эвр качает головой, как будто Шерлок умственно отсталый и ему нужно объяснять прописные истины (например, «днём светло», «огонь горячий», «Эвр всегда права»). — Не Ричард виновен. Ты и правда понял намёк. Где-то в самом потаённом уголке сознания уже вычислил ответ, но, к несчастью, тут же отбросил его. Ты сам совершил столь презираемую тобой ошибку: подогнал факты под теорию, которую создал ранее. Ты вновь солгал самому себе, хоть и знал — интуиция подсказывала — ошибаешься.
Шестилетний Шерлок не слишком понимает,
— Земля вращается вокруг Солнца. Также как Венера и Марс, да и другие планеты. Могу перечислить все и в правильном порядке от Солнца: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер…
— Прекрати! Это бесполезные знания! — Шерлок кричит, а потом резко замолкает, но никто в машине, кажется, не заметил его вспышки: родители всё так же переговариваются вполголоса, Майкрофт занят мороженым.
— И всё-таки это тебе известно. Ты маркировал эти сведения как бесполезные, но не удалил. Потому что иначе я никогда не поверю, что ты разгадал тайну фальшивой картины. Знать дату появление сверхновой и её положение на небосклоне… Не слишком ли круто для человека, неспособного сказать, что Земля вращается вокруг Солнца?
Шерлок молчит, поэтому Эвр ухмыляется и продолжает:
— Ты просто привык к этим ярлыкам и маркерам. «Полезно», «Бесполезно» — всё это так глупо. Ты слишком зациклен на рациональном обосновании, а что, если его просто нет? Даже сейчас, попав в ситуацию, где логика не работает, ты пытаешься придумать объяснение.
— Но ведь какое-то объяснение есть, должно быть! Я не проиграл просто так!
— Ты ведь прочёл все мамины книги, только с чего-то решил, что забыл об этом. «На любое действие найдётся противодействие», Шерлок — вот и объяснение твоей неудачи. А ведь хаотические системы, несмотря на свою кажущуюся непредсказуемость, так легко управляются! Но нет же, ты, следуя нелепой логике, попытался вывести из равновесия стационарную систему. Жаль, ударил не туда. Такие действия в лоб бессмысленны, поскольку единственное, что они способны создать — самые предсказуемые противодействия. Время не любит лазутчиков. Ты пытаешься прорваться с боем, тогда как нужно было танцевать.
— Танцевать?
— Не буквально, — она вздыхает и трёт переносицу (совсем как Джон, когда Шерлок вновь забывает о какой-нибудь скучной-и-бесполезной-но-общепринятой вещи). — Я дала тебе подсказок и без того много, но… Ладно. Последний раз, предельно ясно, — плыви по течению. Не пытайся вырвать победу, когда ты увидишь решение, то поймёшь — как бы глупо это ни звучало. Не верь Мэри — она лишь твоё собственное творение, как, впрочем, и я — это не шахматы, совсем нет. Это лишь лотерея.
Шерлок зажмурился и с силой сжал кулаки, ощущая на лице жесткие порывы ветра и запах крови (неправильно-неправильно-неправильно). Будь он в самом деле ребёнком — он бы заплакал. Но он давно уже не ребёнок. Эвр, сидящая рядом, не настоящая. Всё это — какой-то цирк.
И всё же через стиснутые зубы Шерлок проговаривает:
— Только твои советы несколько запоздали.
Эвр берёт его за руку, переплетая пальцы маленьких ладошек, и произносит со смешком (без всякой насмешки):
— Вообще-то нет. Шерлок, разве ты забыл? Для всех, кто нуждается в помощи, всегда открыта одна дверь.
Шестилетний Шерлок резко распахивает глаза и смотрит на сестру, как на восьмое чудо света. На вдохе, судорожно он произносит:
— Какая?
Мотор подержанного автомобиля продолжает тарахтеть. За окном проплывают дома, и вдруг они начинают казаться очень знакомыми. Это Бейкер-стрит, без сомнений. Они подъезжают к знакомой до боли двери, и Эвр счастливо смеётся.
221 Б
— Там всегда помогут, — Эвр усмехается, и яркое солнечное Лондонское утро сменяется кромешной тьмой.
***
Теперь Шерлока и в самом деле трясло.
Сначала он не мог ничего ни видеть, ни слышать. Его будто бы перекручивало, сжимало и рвало на части одновременно, и ощущение это было ужасным — не сравнимо ни с какой передозировкой. Чтобы хоть как-то справиться с тошнотой, Шерлок присел на пол и зажмурился, пытаясь восстановить дыхание. Сквозь звон в ушах до него донёсся встревоженный голос Мэри:
— …лок! Шерлок! Ты в порядке? — он ощутил холодное призрачное касание где-то у предплечья.
— В пор-р-ряд-ке. В порядке, — Шерлок встряхнул головой и наконец открыл глаза.
Зрелище, что предстало перед ним, было в равной степени пугающим и ошеломительно красивым. Ни потолка, ни боковых стен не было, в полу были дыры. Воспоминаний тоже не осталось. Зато Шерлок будто бы оказался внутри штормовой тучи: вокруг было темно, лишь далёкие редкие вспышки молний освещали всё мгновенными разрядами. Ветер выл и отрывал оставшиеся камни. Ни под ногами, ни над головой не было ничего, кроме бесконечного штормового неба.
Всё, что осталось от бункера — две противоположные стены (со стороны чертогов, откуда он пришёл, и противоположная, та, что со старой чёрной дверью, столь похожей на нужную ему дверь на Бейкер-стрит) и почти обвалившийся пол между ними.
— Мне жаль, Шерлок.
— Нет! Ещё не всё! — Шерлок вскочил и с отчаянием посмотрел на неё.
— Всё, Шерлок, уже ничего не поделать. Джон умирает. Иди, попрощайся с ним. И от меня тоже.
Мэри почти потащила его за руку в сторону чертогов. Шерлок вырвался из её хватки и покачал головой.
— Нет. Нет. Нет. Ни в коем случае, Мэри. Я должен спасти Джона! Должен! Как ты не понимаешь! Я виноват! Я! Опять! Если бы не это дурацкое дело… Если бы не моя ошибка… Если…
— Нет никаких «если», Шерлок, — она мягко сжала его ладонь, — ты попытался сделать невозможное… у тебя не вышло. Такое случается. Времени почти не осталось. Попрощайся, пока ещё есть время, иначе никогда себя не простишь…
— Если Джон умрёт, я в любом случае себя не прощу! Я должен был умереть, а не он!
— Никто не должен был умереть, Шерлок. И всё же это случается. Нет больше ничего, что бы ты мог сделать. Воспоминаний не осталось, — она обвела рукой пространство вокруг, в её взгляде, будто в зеркале, отражалось отчаяние Шерлока, — уходи же!