Её вишенка
Шрифт:
— Посмотрим. У меня есть проблемы с привязанностью, ладно? Кроме того, прошло уже достаточно много времени. Я даже не целовал ее в губы. Теперь же я нацелился на девчонку-пекаря.
Брюс широко улыбнулся и покачал головой.
— Так вот как это у тебя работает! Если ты не целуешь их в губы, то это не считается, так?
— Дело не только во мне, — терпеливо пояснил я. — Это известный сценарий. А, может, это работает только с проститутками? Но, черт возьми, я не для этого посоветовал Зои убраться с вечеринки. Теперь мое увлечение — девочка с вишневым пирогом. Ты прав,
— А девушка с вишневым пирогом знает об этом? Она знает, что ты интересуешься ею, или что ты сказал Зои убраться?
— Ты кто? Доктор Фил?
— Я тот парень, которого жена поджарит, как только он вернется в свой офис и позвонит ей. С докладом о том, как все прошло.
Я искоса взглянул на брата.
— Если девчонка-пекарь до сих пор не знает, что я интересуюсь ею, то кому-то, возможно, придется убедить ее, что Санта-Клауса не существует.
— Что?!
— Забудь. Суть в том, что ты прав. Она должна узнать об этом.
— А она знает, зачем ты разговаривал с Зои?
— Я что, должен получить ее чертово разрешение поговорить с другой женщиной?
— Нет. Но ты же не настолько наивен, чтобы не понимать, как все это выглядело. А что ты сделал? Просто кинул ее и бросился к Зои?
— Что-то вроде того, — медленно произнес я. — Но я знал, что если Зои узнает, что я интересуюсь Хейли, она найдет способ все испортить. У меня не было выбора. Эта женщина слишком настойчива.
Вздохнув, Брюс встал.
— Я все понял. Итак, весь мой отчет для Наташи — мой брат облажался с девушкой, которая так понравилась моей жене.
— Полегче. У тебя свои способы, а у меня свои.
— И твои способы..?
— Высокий риск — высокая награда, — уверенно заявил я. — Я имею в виду… подумай вот о чем. Если ее отпугнула такая мелочь, то я просто спасаю себя от неприятностей в будущем. Ты должен провести женщину через определенные препятствия, чтобы понять, подходит ли она тебе для постоянных отношений.
Брюс поднял брови.
— С каких это пор ты ищешь постоянные отношения?
Я пренебрежительно фыркнул, хотя его вопрос выбил меня из колеи. Он был чертовски прав. Я не искал постоянных отношений. Никогда. Я искал, чем бы отвлечься, не более того. Самое главное — меня всегда интересовало только временное.
— Хорошо, Мистер Шпион. Пока этого достаточно. Если репортерский инстинкт Наташи после всего этого не удовлетворится, она может прийти и востребовать меня напрямую. Ок?
— Необычно, — протянул Брюс. — Но теперь у меня есть над чем поработать.
Я показал ему свои ладони и пошевелил пальцами, даже не зная, что означал этот жест. Думаю, что собирался сказать что-то вроде: «у нас здесь есть директор, у которого охренено много работы, и поэтому он будет работать как маньяк, — все остальные вон».
Брюс наградил меня тяжким стоном и покинул мой кабинет.
Обычно в поездках я использовал своего водителя. Это был
Вероятно, мне просто необходимо было немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях. Комментарий Брюса слегка встревожил меня. Я хотел выяснить, почему так сказал: «Ты должен провести женщину через определенные препятствия, чтобы понять, подходит ли она тебе для постоянных отношений».
Я сел в полупустой вагон. Еще было слишком рано для обеда и уже слишком поздно для утренних пассажиров. Я задумался, а не было ли это простой оговоркой? Одно из моих любимых увлечений — я говорил все, что приходило мне в голову, — раздражать моего брата. Я всегда пытался пробить его хладнокровность и расшатать его устойчивый педантизм. Но тот маленький комочек неприятностей, так легко соскользнувший с моих губ, не был похож на хорошо продуманную ложь или издевку. Это было просто… Меня ошеломила промелькнувшая догадка. И я в задумчивости прислонился головой к окну, глядя на поручни, которые мягко покачивались, пока вагон двигался по туннелям метро.
Чуть позже я сошел с поезда, и мне пришлось пройти через вонючую станцию, чтобы оказаться на поверхности. Улицы Нью-Йорка показались мне милыми и чистыми к тому времени, когда я выбрался из подземки. Раньше я никогда не задумывался о таких вещах.
Неожиданно я услышал шорох в переулке между двумя зданиями на пути к ее пекарне. Вполне возможно, что я все еще искал возможность задержаться. И это тоже было совершенно на меня не похоже, когда я выскользнул из пешеходного потока и сделал несколько шагов в переулок. Пройдя еще немного, я увидел двигающуюся стопку промокших картонных коробок.
От неожиданности я отпрыгнул назад, а затем снова подошел ближе. Я подозрительно прищурился. Коробки рассыпались, и из-под них вылез маленький грязный щенок. В зубах он держал куриную косточку, которую уже начисто обглодал. Этот образ напомнил мне собаку, которая была у нас в детстве. И это, несомненно, было чудом, так как наши родители были настолько бедны, что едва могли прокормить Брюса и меня, не говоря уже о собаке.
Однажды вечером после ужина папа дал щенку куриную косточку. Тогда мы еще не знали, что они небезопасны для животных. Кость раскололась и повредила слизистую его желудка. Он больше не смог есть, и нам пришлось усыпить его.
Я осторожно шагнул к щенку в надежде отобрать у него кость. Но он зарычал на меня. Этот маленький засранец имел наглость рычать на меня? Простая дворняга без признаков породы? Это был обычный коричневый щенок с черными ушами и светло-бежевым пятном под одним глазом. Ему было всего пару месяцев от роду.
— Слушай сюда, маленький говнюк, — тихо сказал я, не желая, чтобы кто-нибудь, проходя мимо, услышал мои бессмысленные споры с собакой. — Ты отдашь мне это сам, или я отберу это у тебя.