Ее темные крылья

Солсбери Мелинда

Я вытягиваю ноги, выгибаю ступни в наслаждении, глаза закрываются. Они открываются, когда Мегера берет в ладонь мою левую ступню, уверенно мнет пятку и носок, стараясь не поцарапать меня, а потом поднимается массажем по моим лодыжкам и голеням, вызывая у меня дрожь наслаждения. И, когда я привыкаю к двойному удовольствию на голове и ногах, Тисифона начинает водить когтем силуэты на моей спине, рисунки и слова на языке, который я не знаю. Они касаются меня не так, как друг друга, подстраиваются к моему человеческому телу. Делают меня единой с ними.

Мегера смотрит на меня, и я улыбаюсь, прикрыв

глаза.

— В следующий раз будет лучше.

Я так расслаблена их ладонями, что киваю, а потом понимаю смысл слов.

— Что? Нет! — говорю я, убирая ноги от нее, отодвигаясь от Тисифоны. Змеи Мегеры вздрагивают от резкого движения и поднимаются, раскрывают пасти, шипя. Когти Алекто впиваются в мои волосы, и я вскрикиваю, вырываюсь, оставляя светлые пряди в ее пальцах.

— Нет? — спрашивает Мегера.

— Другого раза не будет, — говорю я, поднимаясь, глядя на них. — Я не могу так снова. Вы меня не заставите.

— Но как ты научишься? — спрашивает Тисифона.

Научишься.

— Зачем мне учиться?

— Чтобы ты присоединилась к нам.

Фурии встают, создавая стену кошмаров.

— О чем вы?

— Потому ты тут, — говорит Алекто. — Мы ощутили твою силу. Она звала нас.

— Я не пришла сюда, это было случайно. И у меня нет силы, — я отступаю на шаг.

— Есть, — Мегера смотрит на меня, будто видит насквозь. — Большая сила, — она произносит слово, которое я не понимаю.

— Что это означает? — спрашиваю я, голос дрожит.

— Это привело тебя сюда. Это ты. Подобное зовет подобное, Вестница Смерти.

Оракул так говорила. Я качаю головой.

— Нет.

Я — садовница. Я даю жизнь. Ращу. Не уничтожаю.

Мой большой палец зудит, где я раздавила росток.

— Ты сделаешь все верным для нас, — говорит Алекто. — Справедливость.

— Нет, — повторяю я.

— Ты как мы. Одна из нас. Потому ты тут.

Алекто шагает ко мне, я отступаю на шаг, мотая головой. Нет, все не так. Не так.

— Кори, стой, — рявкает она, как никогда еще со мной не говорила, пугая меня достаточно, чтобы я отодвинулась сильнее.

Я тут же понимаю ошибку, желудок улетает, подо мной пропадает земля. Я вспоминаю, как земля раскрывается на холме Линкея, и я знаю, что упаду снова, и в этот раз камень разобьет меня.

Но Алекто ловит меня, обвивая руками и крыльями. Я борюсь миг, а потом сдаюсь, испуганная и растерянная.

Другие прижимаются ко мне, и я оказываюсь среди чешуи и перьев, холодной кожи. Меня гладят, и хотя я ненавижу их немного, приятно ощущать себя в безопасности.

— Ты нужна нам, — тихо говорит Мегера, и я не знаю, должна ли слышать ее. Я могу притвориться, что не слышала.

Я поворачиваюсь в объятиях Алекто, сквозь брешь в руках, телах и крыльях вижу точку на полу, где был росток.

Великая сила, сказала Мегера. Я думаю о том, как пальцы покалывало, когда я коснулась ростка.

Семена из кармана не должны были прорасти. Я не знаю, что это было, и я не знаю, как давно росток был там. В море было заклинание — не в море, в Стикс — и, как я указала Гермесу, семена не растут без хорошей почвы, солнца и воды.

Но зернышко проросло.

Предупреждение звенит в моей голове, пока я думаю, можно ли

сделать это снова.

Я хочу снова сделать это.

20

МЕСТНЫЙ

Я просыпаюсь среди Фурий, наши конечности, волосы, змеи и крылья спутались. Рука Тисифоны, выбравшаяся из-под моей шеи, разбудила меня раньше, чем я была готова. Она шепчет на ухо, что принесет мне завтрак, целует мой лоб прохладными губами.

— Сестра, — говорит она и уходит.

И я вспоминаю все. Бри, охота. Гермес, росток.

Вера Фурий, что я одна из них.

Борясь с тревогой, я выбираюсь из их объятий, они уже не спят, следят за мной блестящими теплыми глазами. Я выдавливаю улыбку, выбираюсь из одеял и беру свечу, пару спичек в зубы, иду в пещеру-ванную.

Когда я возвращаюсь, став чище, проснувшись чуть сильнее, переживая больше из-за грядущего дня, Тисифона вернулась. К моей радости, с ней Гермес.

Он сидит, скрестив ноги, в нише Мегеры, вместе с тремя сестрами. Судя по тому, как они смотрят на меня — Мегера хмурится — я чему-то помешала. Снова.

— Доброе утро, — кричит Гермес бодро. Его волосы идеальными кудрями обрамляют лицо, его белая туника чистая, серебристая кожа сияет здоровьем. Я понимаю, что на мне одеяние уже дольше трех дней, и мои волосы не спутались только из-за ухода Фурий прошлой ночью.

«Становишься хищной, — говорит голос в моей голове. — Или Фурией, — звучит мрачный ответ».

— Привет, — говорю я слишком громко, пытаясь заглушить шепот во мне.

Они растерянно смотрят на меня, продолжают шептаться.