Её телохранитель

Пейдж Сабрина

Если принцесса продолжит раздеваться передо мной, мне потребуется, чёртов план отступления. Я не могу представить, что мысли о королевской дочери подобным образом будут иметь хороший конец.

Я опираюсь о дверь спальни, сильно выдыхая при мысли о том, как танцевала принцесса: словно она была на вершине мира сегодня ночью, раскачивая бёдрами, и этот взгляд в её глазах. Она пыталась свести меня с ума своим танцем, это совершенно ясно.

Чёрт, я практически уверен, что она пыталась завести меня на всю ночь.

Я не знаю ни одного нормального американского мужика, который бы не возбудился, просто глядя

на наряд, одетый на ней сегодня вечером. Но и я тоже не нормальный американский мужчина. Я всегда всё держу под контролем – ещё одна черта, которая хорошо мне служила. Я не тот человек, который теряет контроль, но сегодня я его потерял.

Я не должен был брать её на руки и уносить из клуба. Тот факт, что я это сделал, мог стоить мне работы. Но, чёрт возьми, я не хотел просто стоять и смотреть, как она танцует, когда каждый парень в помещении пялился на неё.

Мой член упёрся в молнию штанов, просто из-за мысли о ней. Самоконтроль кажется чертой, которой я в данный момент не располагаю.

Расстегнув брюки, я обхватываю рукой свой твёрдый член. Предъэкулянт капает с кончика, как будто это грёбанный кран. Вместо того чтобы лечь в кровать и спать по расписанию, как должен – так, как если бы у меня было хоть какое-то подобие самоконтроля – я здесь дрочу, потому что слишком сильно завёлся, чтобы делать что-то ещё.

Я не могу выкинуть из головы её образ в баре, когда она смотрела на меня свысока. Или снимала рубашку в своей комнате и уходила, как будто провоцировала последовать за ней.

Я никогда так бы не поступил. Я никогда бы не поставил под угрозу своё положение здесь, или доход, который получаю, чтобы поддержать своих родителей.

За исключением моей фантазии.

В моей фантазии, она стоит прямо здесь, прислонившись к стене, одетая в платье, задранное на её кремово-белых бёдрах, а под ним ничего. В моей фантазии, когда я скольжу пальцами между её ног, она мокрая. Я подношу свои пальцы ко рту, её влажность сверкает на кончиках, как ювелирное украшение в целое состояние, которое она носит на шее. Когда я прикасаюсь к ним языком – вкус Александры это лучшее, что я когда-либо пробовал.

Она выгибает спину, плечи прижимаются к стене; смесь похоти и неповиновения в её глазах, выражение лица – становятся слишком знакомым.

– Попробуй себя, – шепчу я, прижимая пальцы к губам девушки. Я поддразниваю её нижнюю гуду, и она открывает рот для меня, соблазнительно всасывая мой палец, так, словно её губы обёрнуты вокруг моего члена.

Чёрт, я хочу, чтобы эта девушка обхватила меня своими идеально накрашенными королевскими губками. Я хочу взорваться внутри этого королевского рта. Я хочу, чтобы принцесса смотрела на меня широко открытыми глазами и проглотила всё, что я ей дам.

– На колени, принцесса, – рычу я, мой тон резкий, но только потому, что я уже слишком близко подошёл к грани.

Она ухмыляется и выгибает бровь, как будто её забавляет то факт, что я приказываю ей.

– Ты действительно думаешь, что Принцесса Протровии встанет на колени посреди комнаты своего телохранителя?

–

Встанет, – тихо шепчу я ей на ухо, наслаждаясь, когда она поворачивает свою голову ко мне, заметно морщась от моих слов. Она начинает задыхаться, от моего скольжения ладонью по внутренней стороне её бедра, мои пальцы находят обратный путь к местечку между её ног. Она такая мокрая и, когда я прижимаю кончики пальцев к её клитору, Алекс немного хныкает. Вскоре, частота её дыхания меняется, укорачивается, пока не становится похоже, что она задыхается, а не дышит. Её клитор набухает и, несмотря на то, как сильно хочу припасть к нему своим ртом – не делаю этого, потому что это было бы слишком легко.

Поддаться ей было бы слишком легко, а принцесса Александра не делает ничего лёгким. Всё, что с ней связано, должно быть сложным, как ад.

Поэтому я подвожу её к краю, мои глаза ни на секунду не отрываются от неё, пока я поглаживаю её. Глаза девушки полузакрыты, и её грудь двигается вверх и вниз, делая вдох и выдох, а потом я… останавливаюсь.

На её лице появляется выражение недоумения.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, практически хныкающим голосом.

Я не отвечаю. Я тянусь к её волосам, не заботясь о том, что разрушаю многочасовую работу королевского парикмахера, который создал эту причёску, идеально сочетающуюся с её платьем. Я полностью всё испортил. Я поднимаю её лицо вверх, пока девичьи губы практически не касаются моих, но не целую её. Мне нужны её губы для другой цели.

– Я сказал тебе – на колени, – рычу я. – Не говори о том, что не думала об этом.

Чёрт, я фантазировал об этом с того дня, как встретил её. Мой член дёргается в ответ, убивая своей твёрдостью.

– Я ни перед кем не опускаюсь на колени.

– Не забывай, с кем ты разговариваешь, принцесса, – шепчу я. Она резко вдыхает, и я знаю, что даю именно то, что она хочет. – Я знаю тебя. Не пытайся отрицать, что промокла от самой мысли опуститься на колени, чтобы я мог трахнуть твой милый маленький ротик.

Когда она ахает, звук отражается от стен.

– Это платье стоит больше, чем твоя месячная зарплата, – протестует Алекс, возмущаясь. – Я не собираюсь становиться на колени в этом.

– По всей вероятности, – соглашаюсь я. Сжимаю нижнюю часть ткани и разрываю её, прямо посередине. – Но теперь оно разорвано.

Алекс смотрит на меня долго и упорно, и на минуту мне кажется, что она собирается ударить меня. Это именно то, что я заслуживаю; чёрт возьми, я заслуживаю гораздо хуже, чем это, за то, как далеко я с ней уже зашёл.

Но она не бьёт меня. Она прищуривается, а её рука дотягивается до моей груди. Мой член набухает от прикосновения девушки, хотя её рука даже близко к нему не приблизилась. Её ладонь задерживается, а затем она смотрит на меня, опускаясь.