Шрифт:
Керен Певзнер
Ее последний круиз
ЗНАЕТЕ ли вы, какое в Израиле мороженое? Это песня, поэма, холодная и искрящаяся. Нежные сливки тают во рту, язык ощущает кусочки свежих персиков и ананасов, ароматный сок клубники перемешивается с замороженным йогуртом. И все это для того, чтобы доставить тебе, Валерия, неизъяснимое наслаждение во время длинного средиземноморского лета.
Поглощая фисташковое мороженое прямо из пластиковой баночки, я лениво рассуждала о том, что не все так плохо устроено на этой земле. И если кем-то был придуман палящий зной,
Тщательно выскоблив баночку, я с сожалением выкинула ее в корзину для бумаг и повернулась к компьютеру. Дел было по горло. Несмотря на летнюю лень и желание спрятаться в темной прохладе, клиентов у меня по-прежнему хватало. Люди не переставали приезжать на Землю Обетованную, а значит им требовались копии документов на государственном языке и мои скромные услуги в качестве переводчика, советчика и няньки с правом подписи.
На экране светился очередной лист экзаменационных оценок, который мне нужно было перевести. И я начала машинально бить по клавишам, вспоминая, как будет на иврите сопромат и теормех.
А мысли тем временем витали далеко. Хотелось синего неба и соленых брызг в лицо, и чтобы ветер развевал неплотно запахнутую юбку. И лежать в шезлонге под цветастым грибком и посасывать через соломинку ледяной грейпфрутовый сок. И прислушиваться к звону льдинок в высоком бокале, и еще, и еще...
Надо мной склонился полуобнаженный официант с бабочкой на загорелой шее. Он предлагал мне мороженое в запотевшей вазочке. Мое любимое, с шоколадными чипсами. И тут затренькал "Турецкий марш". Официант рассеялся как дым, испугавшись такой бездарной аранжировки, а я схватила свой неразлучный сотовый.
– Алло, я слушаю.
– Госпожа Вишневская?
– спросил меня мужской голос.
– Да, это я.
– Меня зовут Элиэзер Гарвиц, координатор по связям с общественностью фирмы "Шуман и сыновья". Ваша контора находится на Соколова?
– Да.
– Вы могли бы уделить мне время? Скажем, с четырех до пяти?
– голос господина Гурвица был настойчив.
– Да, - я ничего не могла с собой поделать. Мой собеседник строил беседу по классическим карнегианским приемам: он не давал собеседнику возможность отрицательного ответа.
– Отлично, ровно в четыре вас будет ждать машина. Вы приедете к нам, а потом вас отвезут обратно. Устраивает?
После последнего своего "да" я выключила сотовый и откинулась на спинку вращающегося стула. Я была обескуражена, и в то же время мне хотелось смеяться. Фирма "Шуман и сыновья" являлась крупнейшей в Израиле компанией по производству мороженого, а один из ее филиалов находился в Ашкелоне, в городе, где на улице Соколова уже два года работала переводческая контора Валерии Вишневской, вашей покорной слуги.
Следовало предупредить дочь на случай задержки. Ведь я до сих пор не знала, с чего вдруг моя персона заинтересовала мороженщиков.
– Дарья, привет! Ты дома?
– А кто, по-твоему, снял трубку?
– хмыкнула она,
– Я сейчас уезжаю на фабрику мороженого "Шуман и сыновья".
Дарья восторженно взвизгнула:
– Класс, мамуля! Мы там были на экскурсии. Я три стаканчика съела. Домой принесешь мороженого?
– Не думаю... Меня по делу зовут.
– По какому?
– Приду - расскажу. Бай, дорогая.
Вот теперь можно было отправляться в сладкое царство Снежной Королевы.
У входа уже стояла машина, разукрашенная рекламой брикетов и вафельных стаканчиков.
До фабрики доехали быстро. Жуткие строения промышленной зоны промелькнули в несколько минут, истошный запах рыбы с рыбокомбината тоже остался позади, и водитель притормозил перед белым зданием с огромной сине-красной вывеской "Шуман и сыновья".
Охранник при входе, удостоверившись, что перед ним стоит именно госпожа Вишневская, сообщил, что меня ждут на четвертом этаже в комнате 404. Через пару минут я оказалась в кабинете господина Элиэзера Гарвица. Тот оказался плотным коротышкой, вылитым мистером Пиквиком в круглых очках, излучавшим добродушие и радушие.
– Валерия, дорогая, вы позволите вас так называть?
– толстячок широко улыбнулся, а я обратила внимание на таившийся в глубине глаз некий стальной блеск, напоминающий, что координатор по связям совсем не так прост, как кажется.
– Присаживайтесь, что вы будете пить?
Вспомнив свои недавние грезы, я ответила:
– Грейпфрутовый сок.
Просторный кабинет был устлан темно-вишневым паласом. Два массивных стола изображали букву "Т". Вдоль стен выстроились не менее двадцати стульев. Этот кабинет явно предназначался для совещаний и представительских визитов. Стены, вместо полагающихся в таком интерьере пейзажей, украшали две яркие фотографии полуобнаженных красоток, томно облизывающих пломбир на палочке.
Гарвиц достал из маленького холодильника запотевшую бутылку грейпфрутового сока с мякотью, перелил в стакан, воткнул соломинку и протянул мне.
– Благодарю вас, - я отпила немного и продолжила.
– Итак, для чего вам понадобилась моя скромная персона, господин Гарвиц?
– Просто Элиэзер, к чему в такую жару эти условности?
– он поправил очки и спросил.
– Вы, конечно, знаете, что каждая уважающая себя компания выбирает лицо фирмы?
– Да, - кивнула я. Черт возьми, он опять меня вынуждает... Ох, непрост этот мистер Элиэзер Пиквик!
– И в этом году мы решили выбрать девушку или молодую женщину, лицо которой в точности отражало тенденции в современной моде, культуре и...
Я поперхнулась. До меня дошло, зачем я здесь. Но эта мысль была более чем странной. Вытаращив на Гарвица глаза, я успела пробормотать сквозь кашель:
– И вы... Вы решили, что я буду вашим лицом?! То есть лицом вашего мороженого?!.
Вероятнее всего, моя физиономия сейчас могла бы быть исключительно лицом, рекламирующим американские горки - от кашля у меня глаза вылезли из орбит.