Её чудовище
Шрифт:
– Мне нужна твоя помощь, – привалившись плечом к дверному косяку, он пытался перевести дыхание. – Целители не справляются, не знают, что делать, а я чувствую, как меня сжигает моя же сила. Еще немного – и все каналы просто перегорят, я не могу этого допустить.
– А я-то как помогу? – тихо пролепетала я, замерев под лихорадочным взглядом его горящих глаз.
– Ты – моя последняя надежда.
– Но я не могу помочь, у меня нет таких знаний, я… – пробормотала несмело, но тут же осеклась. Я была в ужасе и не знала, что делать, зато
– Смогу, – решил он.
И в общем-то, почти не соврал, поднимался он сам… по большей части. И в кровать мою сам рухнул. И даже отвар сам выпил, а потом сам провалился в горячечную дрему, давая мне время сбегать за Улисой.
Ведьма, конечно, не обрадуется моей просьбе, с законниками у таких, как она, всегда отношения были сложные, но не откажет. Не должна отказать.
***
Она и не отказала.
Встретила диким взглядом, с трудом дождалась, пока я отдышусь и все ей объясню, а потом быстро собралась, и мы поспешили к больному.
Не было меня чуть больше получаса, за это время капитан так и не пришел в себя, и это было очень хорошо. Очень плохо было другое – в спальне моей на одного незваного гостя стало больше.
Барон сидел на стуле, который я оставила у кровати, когда поила больного отваром. У левой его ножки лежал букет черных роз, у правой – коробка конфет. Но это я заметила многим позже. Первым, что я увидела, ворвавшись в спальню и замерев на пороге, был злой взгляд Высшего.
– Неверная моя, могу я узнать, что это значит?
Спешившая следом ведьма врезалась в меня и втолкнула в комнату. Сама же застыла в дверном проеме, затравленно глядя на Барона. Первая их встреча произвела на Улису неизгладимое впечатление, и, подозреваю, продолжить знакомство она не желала бы. Но вот пришлось.
– Вообще-то Шелла, – терпеливо напомнила я, – а это больной, которому нужна помощь.
– И что же больной делает в твоей постели?
Наверное, меня должен был напугать этот негромкий угрожающий вопрос, но я была на взводе, я хотела помогать, а Барон мне мешал.
– А что вы делаете в моей спальне?
– Жду, – зло выдохнул он.
– О, тогда подождите, пожалуйста, еще немного, – нагло попросила я и, не дожидаясь ответа, набросилась на ведьму: – Улиса, чего застыла? У тебя пациент едва дышит!
Я себя такой смелой почувствовала, когда под тяжелым взглядом Барона к кровати подошла, что прямо ух! И гордость за себя такая сразу проснулась, просто нереальная.
Потом, правда, уже не до этого было. Ведьма принялась за дело, отведя мне должность девочки на побегушках.
Высший же скромненько отошел к окну, уже оттуда сверля меня злым взглядом. Вопреки всем ужасным историям, что ходили по нашим землям о Полуночном Бароне, он не спешил выпивать всех неугодных, терпеливо, пусть и без всякого удовольствия, дожидаясь, когда я освобожусь.
Это было… странно.
Впрочем,
Времени на Высшего у меня почти не было, но урвать пару секунд, чтобы поднять цветы и конфеты, так и продолжавшие лежать на полу, я все равно умудрилась.
– Кажется, это ваше, – заметила с важным видом, вручая ему цветы. У меня было немного свободного времени, пока Улиса воевала с обессиленным пациентом, пытаясь влить в него укрепляющий отвар, этим временем я распорядилась по своему усмотрению.
– Это твое, – мрачно отозвался Барон.
– Зачем мне? – наверное, нужно было сдержаться и не удивляться так открыто, потому что после моего в общем-то невинного вопроса Барона конкретно перекосило.
– Женщины любят цветы! – глухо рявкнул он. Кажется, кто-то чувствовал себя крайне глупо, и это его очень раздражало. Даже бесило. И мне бы стоило промолчать, а лучше поблагодарить и изобразить радость, но я была уставшая, замученная и плохо соображающая и просто призналась:
– Мне жалко мертвые цветы.
– Они живые!
– Это ненадолго.
Капитан коротко простонал и забулькал, с трудом заглатывая горячий отвар. Это отвлекло Высшего. Прекратив прожигать меня злым взглядом, Барон поднял глаза на ведьму, хлопотавшую вокруг постели. Так, глядя поверх моей головы, и сообщил:
– Значит, выбросишь. Только, будь добра, сделай это после того, как я уйду.
Я виновато потупилась. Вот теперь, когда он говорил почти спокойно, не сверлил меня взглядом и вообще выглядел несколько расстроенным, я почувствовала себя глупой, невоспитанной и неблагодарной. Стало стыдно.
– Простите.
– Шелла, где у тебя восстанавливающий порошок? Я свой забыла! – очень вовремя позвала меня Улиса, предоставив идеальный предлог для побега от неудобного разговора. Вроде как я бы еще поболтала с удовольствием, но дела, дела…
Чувствуя на себе внимательный взгляд, я аккуратно пристроила на стуле неожиданный подарок и опрометью бросилась на поиски порошка. Подальше от напряженного внимания.
Ведьма колдовала над больным не меньше получаса. Что-то нашептывала, смешивая травы; беззвучно шевелила губами, остужая взвар; заговаривала порошки… но ничего не помогало.
В конце концов, перепробовав все, Улиса потерянно обернулась ко мне.
– Шелл, я не знаю, у меня не выходит, – беспомощно прошептала она, покусывая ноготь на большом пальце, – он сгорает. Это не может быть простой болезнью, мои сборы даже лихорадку способны унять за несколько минут.
Я и сама об этом прекрасно знала, потому и бросилась за помощью к Улисе. А теперь, сраженная ее неудачей, просто не знала, что еще можно предпринять. Что может сделать обычный человек там, где потерпели поражение целитель и даже ведьма?