Единство
Шрифт:
Потом она стала думать об Алистере. Эбби давно заметила, что её помощник неравнодушен к ней. А в последние два месяца Восприимчивую всё чаще посещало предположение, что Алистер влюблён в неё. Это чувство он, конечно, не выставлял напоказ, как и требовали правила хорошего тона. Но Эбби обладала некоторым жизненным опытом и умела разбираться в человеческих чувствах. Такое поклонение молодого ассистента немного льстило ей. К тому же, будучи некогда сама влюблённой, Эбби представляла, каково это. И неважно, обычный ты человек или Восприимчивый.
Она отлично понимала, что надеждам
Не зря он просил взять его на Новосибирскую конференцию. Эбби довела его ходатайство до Рамоса, как и обещала. Но в Центре сейчас много работы, так что Алистеру придётся остаться. По крайней мере, у него будет время привести в порядок свои чувства.
До конференции оставалось всего двенадцать дней. Поскольку Эбби ехала на неё в качестве слушателя, от неё мало что требовалось. Но будучи старшим Восприимчивым, занимающимся изучением Основы, она уже читала и перечитывала последние труды наиболее именитых своих коллег, которые должны были выступать на конференции. Настоящий исследователь, особенно врач Ка, не может позволить себе застаиваться. Он должен постоянно следить за тем, что происходит в науке.
Набравшись сил от кеодлона, Эбби огляделась. Как она и ожидала, после работы сюда пришли ещё многие специалисты. Им тоже хотелось восстановить силы. Неподалёку от Эбби стоял Джейк Фарбер, анестезиолог, с которым они вместе учились в высшей школе Единства, а теперь вместе работали. Они давно дружили, и иногда Эбби даже думала, что сложись их судьба чуть иначе, они могли бы пожениться. Но судьба сложилась так, как сложилась, и сейчас каждый из них был при своей семье. Джейк был женат на Нэнси, невысокой симпатичной блондинке, тоже, кстати, Восприимчивой. У них было уже трое детей, и все они пошли по пути Единства. Самый младший поступил в общую школу два года назад. Он был на три года старше Стефани, но Восприятие у него проявилось на год позже, чем у дочки Эбби.
Миссис Лоран немного поболтала с Фарбером, потом раскланялась с коллегами и пошла к выходу с территории центра. По пути она встретилась с Рамосом.
– О, вы ещё не ушли! – обрадовался он. – Прогуливались у кеодлонских колоний?
– Да, – ответила Эбби.
– И правильно делали. Помогает снять усталость. Может, стоит даже внести предложение в Исследовательский Департамент, чтобы все сотрудники наших центров обязательно проходили такие процедуры? Заодно это улучшит их навыки в обращении с кеодлоном.
– Может быть, – согласилась Эбби.
– И кстати, о науке. Насчёт конференции в Новосибирске. Я недавно разговаривал с мистером Скрябиным, нашим другом
– А, с руководителем их Общества Восприимчивых? – вспомнила Эбби. – Он ещё учился у профессора Ричардсона?
– Он у многих учился, – ответил Рамос. – И сейчас учит Единству других. Но наше сообщество там ещё молодое и неопытное. Поэтому он спрашивает, нет ли у нас специалиста по Ка, который бы провёл мастер-класс для его подопечных в Москве. Вы не хотите поделиться с ними опытом?
Эбби догадалась, почему он обратился именно к ней. Ещё в высшей школе Единства она взялась за изучение русского языка. Как ни странно, но этот язык был довольно популярен и среди Восприимчивых, и среди их антагонистов-Невусов. Ведь значительную часть необходимого им кеодлона выращивали в России. Наверное, миссис Бримли предпочла бы, чтобы Эбби выучила китайский. Она считала, что Поднебесная далеко пойдёт. Её правоту подтверждали темпы роста Китайского Общества Восприимчивых. К первой четверти двадцать второго века оно стало самым крупным и влиятельным в МОВ. Даже североамериканским Восприимчивым пришлось это признать. Но Эбби всё же выбрала русский язык. Отчасти именно поэтому Рамос и пригласил её на Новосибирскую конференцию.
– Что от меня требуется? – спросила Эбби.
– Просто принимать посетителей в Московском центре по изучению Основы и определять, Восприимчивые они или нет. Справитесь?
– Справлюсь. А сколько это займёт времени?
– В общей сложности, два дня, – ответил Рамос. – Вечером вы прилетите в Москву, переночуете в корпусе для гостей, в первый день проведёте мастер-класс, а на второй вылетите в Новосибирск. Моргнуть не успеете, а уже будете там… Просто обмен опытом надо проводить, а вы неплохо знаете русский язык. К тому же вам всё равно по пути туда. Мистер Скрябин за вами присмотрит, тем более он высоко ценит наш центр.
– Не сомневаюсь, – улыбнулась Эбби. – Ну, хорошо. Если начинающим нужен опыт, мы с ними поделимся.
– Спасибо, что согласились, Эбби. А то у половины наших сотрудников Российская Республика по-прежнему ассоциируется с «дикарями».
– Так «дикарей» там вроде почти всех извели, – припомнила Эбби.
– Да, – ответил Рамос. – Ещё лет пять назад с ними было много хлопот. В ту пору убивать Восприимчивых считалось чуть ли не священным долгом каждого партизана. Но мистер Скрябин – человек умный и сильный, его «дикарями» не напугаешь. Быстро показал им, кто в курятнике хорёк. Ну и мы, конечно, тоже помогли. У меня есть знакомые, которые работают в России. Они говорят, что теперь там стало спокойно. Так что не волнуйтесь.
– Я и не волнуюсь, – снова улыбнулась Эбби. – Наоборот, почерпну для себя что-то новое. Заодно привезу домой матрёшку.
16. История Виталия Казакова
Хотя ни господин Рамос, ни госпожа Лоран об этом пока не догадывались, но «дикари» готовились к новому удару. Холодная и целеустремлённая ненависть «Гайдуков» по отношению к Учению Единства втайне зрела, накапливалась, чтобы сейчас вырваться наружу.