Единственный

Дарлинг Люси

Я провожу руками по его груди и обвиваю шею. Большой палец ложится на шрам. Мне трудно представить Авеля, делающего такое, но, возможно, это делает не Авель. Это делает Чёрч.

— И это то, о чем я говорю, Энджел. Я и сам не знаю, на что способен, но одна мысль о том, что ты побежишь от меня или уйдешь, толкает меня к краю.

— Ты не причинишь мне вреда.

Я не могу в это поверить. Не хочу.

— В тот первый день я сказал тебе, что не хочу причинять тебе вред.

Я припоминаю тот момент. Почему кажется, что это

было месяцы назад?

— Что ты никогда не причинишь мне физического вреда.

— Не причиню. Но я также не позволю тебе уйти.

— Даже если я попрошу?

— Даже если ты попросишь.

Я кладу голову ему на плечо. Это должно пугать меня, но почему-то не пугает. Напротив, я чувствую, что влюбляюсь в него еще сильнее. Может, и со мной тоже не все в порядке.

— Я не прошу тебя об этом, — говорю я, прижимая губы к шраму на его шее.

Я хочу быть центром вселенной Авеля, потому что он стремительно становится центром моей.

Глава 15

Черч

То, что она не убегает и не спорит, вселяет в меня крупицу надежды: когда карты лягут на стол, Энджел, возможно, не возненавидит меня. Что она не бросится прочь, узнав о некоторых моих поступках — даже тех, что касаются ее собственной семьи.

Я поднимаюсь с ней на руках и несу обратно к постели. Мне нужна вся она.

— Ты нужна мне вся, Энджел. Я хочу быть внутри тебя.

Я укладываю ее в центре кровати, опускаясь сверху.

— Я тоже этого хочу.

Она нежно проводит пальцами по моим вискам. Клянусь, с каждым ее прикосновением демоны внутри меня затихают. Она берет их в свои руки и получает над ними полную власть. Надо мной. Нет ничего, чего я не сделал бы ради нее, пока она остается рядом. Кажется, моя Энджел не ведает о силе, что держит в руках.

— Люби меня, Авель. Стань моим первым.

— Твоим единственным. — Она улыбается мне. Ее темно-зеленые глаза полны стольких эмоций. Это одна из вещей, что я люблю в ней. Она не скрывает своих чувств. Такая уж ее натура. — Моей единственной.

Глаза Энджел расширяются от удивления при моем признании.

— Но как?

— Я не люблю прикосновений. — Я касаюсь ее губ своими. — Кроме твоих.

Захватываю ее рот, раздвигая губы языком. Ее язык встречается с моим, проникая внутрь.

— Хорошо, потому что я обожаю прикасаться к тебе, — умудряется выговорить Энджел между поцелуями.

Ее рука тянется к моему лицу. Я прижимаюсь к ней.

— Позволь мне любить тебя.

Я произношу слова, которые, как мне казалось, никогда не срывались с моих губ. Я не просто прошу позволить мне войти в нее, но и позволять такому, как я, любить ее до конца наших дней.

В ответ она заключает меня в поцелуй, разбивающий душу.

Я целую ее долго и жестко, вкладывая в это все, что есть во мне. Вскоре ее бедра приподнимаются, ее тело жаждет более глубокой

связи. Я прерываю поцелуй, и мой рот скользит вниз по ее шее, рассылая легкие поцелуи вдоль ключицы. Она вздрагивает в предвкушении. Я продолжаю путь, пока не добираюсь до ее тугих розовых сосочков, умоляющих о внимании. Я не трачу времени зря. Вывожу языком круги вокруг одного из них, прежде чем коснуться кончиком.

— Авель, — стонет она, и ее голос звучит хриплее обычного. Клянусь, одного лишь звука моего имени на ее устах достаточно, чтобы я кончил. — Еще, — требует она.

Я опускаю руку между нами, раздвигаю ее влажные складки и касаюсь клитора. Она снова стонет мое имя. Я забираю ее сосок обратно в рот. Мой член пульсирует от желания. Я так хочу оказаться внутри, но знаю, что должен двигаться медленно. Подготовить ее. Я ни за что не причиню ей боль.

Я медленно ввожу в нее два пальца, продолжая стимулировать клитор ладонью.

— О, Боже.

Энджел раздвигает ноги еще шире.

— Разденься для меня, — требует она.

От полного единства нас отделяют лишь шорты, надетые мной ранее, но я не в силах ей отказать.

Продолжая путь вниз по ее телу, я сбрасываю шорты. Я жажду снова вкусить ее. Покрыть себя ее сладким медом, прежде чем войду в нее впервые.

Мои пальцы движутся внутри, а язык не прекращает ласкать клитор. Она уже так возбуждена, что я быстро довожу ее до оргазма. Энджел уже знает, что одного раза для меня недостаточно. Подводя ее ко второму пику, я чувствую, как дрожат ее ноги. Когда она близка, я отступаю и начинаю сначала. Она может принять это за пытку, но для меня это не менее мучительно. Поверьте, нет ничего, чего я желал бы сильнее, чем погрузиться в рай между ее бедер. Но мне нужно, чтобы она была на грани, чтобы она умоляла об освобождении. Чтобы это стало единственным, о чем она способна думать. Что поглотит все ее мысли.

— Пожалуйста... — начинает молить моя Энджел.

Ее бедра приподнимаются, требуя большего давления на клитор. Не в силах выносить ее мольбы, я быстро перемещаюсь вверх по ее телу. Мой член, истекающий соком, скользит по ее коже. Вид моих следов на ней лишь распаляет желание. Я провожу стволом по ее влажности. Я еще даже не вошел, а это уже величайшее наслаждение из всех, что я знал. Я вновь довожу ее до пика, дразня клитор головкой.

— Да, вот так!

Она выкрикивает мое имя, заходясь в оргазме.

Последние остатки самоконтроля рушатся, и я ввожу в нее член, пока волна удовольствия сотрясает ее тело. Я прохожу через ее невинность и не останавливаюсь, пока не оказываюсь внутри полностью. Нет слов, чтобы описать наслаждение, что охватывает меня. Энджел издает короткий вздох. Ее пальцы впиваются мне в плечо.

Не желая, чтобы она сосредотачивалась на боли, я выхожу и вхожу снова. Я целую ее, двигая губами, пока она не начинает стонать в ответ.

— Ты такой большой, — выдыхает она.