Единственный
Шрифт:
— Я не горю желанием подставлять свою задницу, — Николай с раздражением проводит рукой по волосам. Думаю, его ждет еще большее разочарование, когда он узнает, что я уже сделал.
К счастью для всех, я — психопат, помешанный на Энджел. До мельчайших деталей, до самого воздуха, что она вдыхает. Я должен знать всё. К счастью, моя жена находит мою одержимость ею милой. По крайней мере, она ее так называет. «Милый» — слово, которое по отношению ко мне использовала только она.
— Они заслужили девичник на выходные, — добавляет Маттео. Его выражение лица не соответствует
Девушки уехали несколько часов назад из нашего с Энджел дома. Я построил его для нас на окраине города. Когда у нас появились дети, мне перестало нравиться приносить работу домой. Хотя я и не работаю так часто, как раньше, Маттео время от времени нуждается в моей помощи, чтобы добыть необходимую информацию. Но по большей части я отошел от дел.
— Не стоит волноваться, Чёрч. Мы полностью выкупили весь спа-комплекс. Он в их полном распоряжении, кроме персонала, который прошел строжайшую проверку. — Николай достает телефон. Мы все знаем, что он проверяет их. Я удивлен, что он выпустил Райли из виду.
— И охрана на месте, — добавляет Маттео.
У моей Энджел всегда есть тревожная кнопка. Она на браслете, что я для нее сделал. Она никогда его не снимает, зная, что это дает мне душевный покой. Когда ты — монстр, являющийся во снах множеству людей, ты понимаешь природу тьмы, существующей в этом мире, лучше кого бы то ни было.
— Они делают массаж, — сообщаю я им.
— Что еще делают в спа? — Маттео закидывает ноги на пуфик и включает игру.
Кажется, они планируют здесь задержаться.
За эти годы я стал ближе и с Маттео, и с Николаем. В чем-то Энджел смягчила меня. Она хотела семью, а я хотел дать ей всё, о чем она только могла мечтать. Со временем, находясь среди них, некоторые стены, что я возвел много лет назад, начали рушиться. Возникло доверие иного рода. Не все семьи — отстой. Особенно когда вы все хотите одного и того же — защитить свою семью.
Даже сейчас все дети в игровой комнате внизу. Они считают друг друга кузенами. Реальность такова, что только у Райли и Моны есть кровная связь, но для всех нас это дерьмо не имеет значения.
У нас с Энджел близнецы-мальчики, и с ними бывает нелегко. Когда мы собираем всех детей вместе, они хотя бы могут утомить друг друга. Никогда в жизни я не видел такого будущего, когда много лет назад взял тот заказ у Маттео.
— Вам плевать, что кто-то будет там растирать ваших женщин? — выдавливаю я. Я сам узнал про массаж лишь несколько минут назад, когда получил список услуг, которые они заказали.
Зачем ей кто-то еще, чтобы ее растирали? Я сам делал ей массаж каждый день, когда она была беременна нашими мальчиками. Я всегда был искусен своими руками. Я мог массировать ее часами. И до сих пор это делаю.
— Персонал исключительно женский, — Маттео ставит ноги на пол и выпрямляется. На лице Николая расцветает раздражение. Даже Зефирка поднимает голову с одной из своих многочисленных
— Откуда ты знаешь про массаж? Райли ни слова об этом не сказала.
— Я сделал своим долгом знать всё.
Я уже пишу Нине, что ухожу. Она с нами еще с тех пор, как у нас не было даже мальчиков. Нина была медсестрой, прежде чем пришла к нам на полную ставку. Когда Энджел прописали постельный режим в конце беременности, я хотел, чтобы кто-то был с ней постоянно. Пожилая женщина оказалась святой. Ее обожают и мальчики, и Энджел.
— Можете остаться здесь, если хотите.
Я уже направляюсь к двери.
— Блядь.
— Вот черт, — слышу я сзади возгласы Маттео и Николая, и вот они оба уже следуют за мной.
Мы едем в роскошный спа-салон в полном молчании. По прибытии нас никто не останавливает.
— В какой комнате Энджел? — спрашиваю я у сотрудницы.
— Вторая дверь слева, — женщина указывает в конец коридора.
Я не обращаю внимания на остальных, направляясь к жене. Если она хочет массаж, я более чем готов его обеспечить. Затем она сможет вернуться к своему девичнику. Раз уж весь комплекс в нашем распоряжении, я займу одну из комнат поблизости — на случай, если ей потребуется еще один сеанс. Мне это кажется абсолютно логичным. Нет нужды в ком-то еще, когда есть я.
Открыв дверь, я вижу свою Энджел. Она лежит на массажном столе лицом вверх, прикрытая простыней, с маской на глазах. Она что, голая под ней? Меня наполняет иррациональная ярость. Не на нее. Никогда — на мою Энджел, лишь на мысль, что кто-то другой мог видеть ее и прикасаться к ней таким образом.
Моя Энджел — единственное в моей жизни, что всегда будет принадлежать только мне. Этой ее частью я не стану делиться. Никогда.
Я снимаю пояс с халата на крючке и подхожу к жене. Когда я беру ее руки, она не сопротивляется. Я поднимаю их над ее головой и начинаю связывать.
— Что ты делаешь? — наконец произносит она.
Я не отвечаю. Приседаю и привязываю петлю к ножке стола. Завязка достаточно свободна — она может немного двигать руками, но не больше.
— Эй, — Энджел дергает руками.
Я стаскиваю с нее простыню, обнажая каждый дюйм ее прекрасного тела.
Я беру один из ее сосков в рот.
— Авель, — стонет она, выгибая спину. — Ты долго ехал.
Я отпускаю ее сосок. Она улыбается. Я сдвигаю маску с ее глаз.
— Ты что, со мной играешь, Энджел?
— Всегда, — она тихо хихикает. — Я знала, что ты приедешь. — Энджел облизывает губы. — Я ждала.
Вот черт. Я даже не зол. Вместо этого я целую ее, а моя рука скользит вниз, между ее ног. Она раздвигает их для меня. Она уже вся мокрая для меня.
— Прости, что заставил ждать, Энджел.
Ей не придется ждать ничего. Я был бы здесь с самого начала, попроси она меня, но это лишь доказывает, что моей жене нравится видеть, что моя одержимость ею не знает границ.
— Я ни капли не сожалею, — она покусывает мою нижнюю губу. — Сделай так, чтобы оно того стоило.