Единственный
Шрифт:
***
Валери просмотрела несколько галстуков в одном из универмагов.
— Что, черт возьми, ты покупаешь для отца, которого почти не видишь?
Валери не делала никаких Рождественских покупок, и ее список был длиной в милю. Я только что купила всем подарочные карты «Старбакс» и закончила на этом. Но Валери подумала, что это слишком безлико. С тех пор, как мы были маленькими девочками, она любила ходить по магазинам и часами искала «идеальный подарок» для всех.
—
— Возможно, то, что ему действительно нужно. Может, я найду что-нибудь к твоему изобилию подарочных карт. Я серьезно не могу поверить, что ты подарила Джону то же самое, что и нашей маме. Это просто так странно.
— Почему же? Он любит кофе. Все любят кофе, и, если они этого не делают, они многое упускают.
Валери усмехнулась и вышла из мужского отделения. Я последовала за ней к кошелькам.
— Это так безлико, особенно для твоего парня. Разве ты не хочешь подарить ему что-нибудь особенное?
— Например, что?
— О, я не знаю. Что-то, что не является подарочной картой. Что-то, что он действительно оценил бы. Что-то, что показывает, как сильно ты заботишься о нем.
Я закатила глаза.
— Серьезно, Вэл, мы не так давно встречаемся, а он парень. Он не ожидает всего этого.
— Я не думаю, что ты отдаешь ему должное.
Я издала единственный смешок.
— И теперь ты собираешься сказать мне, что знаешь Джона лучше, чем я?
— Я просто говорю, что видела, как он ведет себя с тобой. Я видела, как он нес тебя по лестнице после операции. Парень настроен серьезно.
Все это было правдой, но что-то все еще сдерживало меня. Я была настороже рядом с ним. Наши отношения начались с того, что я ничего не хотела делать, кроме как прыгать по его костям, и теперь (хотя я все еще часто думала об этом) что-то изменилось. Я была влюблена в этого парня, и мне становилось все труднее не выразить этого. У меня был такой глубокий страх, что я скажу это, и он не будет чувствовать то же самое и убежит в горы. Может, он и заботился обо мне, но любовь — совсем другое дело.
— Посмотрим.
***
После того, что казалось вечностью покупок, Валери наконец закончила выбирать Рождественские подарки, и мы вернулись в мою квартиру. Я сняла бирки с моей новой шелковой темно-бордовой туники и положила ее в раковину вместе с каким-то средством для мытья тела. Я не хотела спускаться в прачечную, чтобы постирать одну вещь, и это было слишком деликатно.
— Если я проснусь посреди ночи, услышав, как вы с Джоном чем-то занимаетесь, я буду очень расстроена. — Валери прислонилась к холодильнику.
— Мы не собираемся этого делать.
Валери скрестила руки на груди.
— Ты хочешь сказать, что после ночи, проведенной в баре с этим горячим мужским леденцом, ты
Я вздохнула:
— Нет, Вэл. Мы определенно не будем спать вместе. Нет, мы будем спать вместе, но определенно не заниматься сексом.
— Есть ли что-то, что я должна знать о нем? — Она подняла бровь. — Если бы у меня был такой парень, я бы не смогла оторваться от него.
Сильнее, чем она думала. Мне часто хотелось наброситься на него, но мое тело словно отвергало эту идею. Мое сломанное тело.
— Да… об этом.
Ее глаза расширились, и она ахнула.
— О боже! Он ведь не гей, правда? Ты что, как его борода, что ли?
— Что? — Я бросила рубашку в раковину. — Нет! О боже нет! Все совсем не так!
— Тогда в чем дело?
— Я не хочу говорить об этом с моей сестрой.
— Серьезно? Я делюсь с тобой всем. Ты делишься со мной всем. Ты, блин, рассказала мне о том, как потеряла девственность, и попросила маму написать тебе записку, чтобы на следующий день ты ушла с урока физкультуры.
— Валери! Никогда больше не говори об этом.
Она подняла руки и оттолкнулась от холодильника.
— Ладно, ладно. Я просто высказала свое мнение.
Я вздохнула.
— Отлично. На самом деле я не спала с Джоном и не знаю, переспим ли когда-нибудь. Мы были близки, но… фу.
— Фу, что? — Ее глаза расширились, как будто она хотела сказать: «продолжай».
— Это как будто что-то сломалось, и это просто не произойдет. Мое тело всегда предает меня или что-то в этом роде. Я просто волнуюсь, что, возможно, я недостаточно хороша для него. Может, когда-нибудь он поймет, что я мошенница, и оставит меня ради кого-то, кто не страдает. Кого-то без болезни.
Валери покачала головой.
— Во-первых, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты прекратила эту жалостливую чушь?
— Много.
— И, во-вторых, любой парень, который не хочет быть с тобой, потому что у тебя рак — не тот парень, с которым ты хочешь быть в любом случае. Ты не сломлена. Может быть, ты немного сумасшедшая, но ты видела нашу маму? Мы все немного сумасшедшие.
Я глубоко вздохнула и снова взяла свою рубашку, позвякивая ею, а затем положила ее на стойку.
— Наверное, ты права.
— Я всегда права.
Она была права. Обычно так и было. Но это не мешало мне волноваться. В глубине души я всегда чувствовала, что должно произойти что-то ужасное. Как будто все хорошее, что было заложено в наших отношениях, может в любой момент прекратиться, и я снова останусь одна. Джон, возможно, понимал меня сейчас, но, может быть, когда-нибудь и не поймет.