Единственные

Трускиновская Далия Мейеровна

Регины там сейчас нет. А где она? А едет из аэропорта. Ей понравилось путешествовать. И она себе новую игрушку нашла – турецкие ночные клубы. Там она чувствует себя молодой и красивой. Вот только требуется бдительность и еще раз бдительность! Эти красивые и за подарок на все готовые мальчики сами могут такой подарочек преподнести – замаешься к врачу бегать. В молодости Регина не носила в сумочке презервативы, а теперь вот носит.

Едет она домой и думает: помирилась она с сыном, или предстоит делать ему подарок, чтобы перестал злиться. В последний раз упрекнул мать в том, что она всю жизнь за ним шпионила. Она попыталась объяснить, что мать должна быть в курсе, где и как ребенок проводит время.

Но, видно, Артурчика уже сами звуки ее голоса раздражали. Он пригрозил, что уйдет из дома. Она не выдержала и спросила, как он собирается жить без денег и знает ли, что за съемную квартиру раз в месяц надо платить. Он же ответил примерно так, точных слов Регина не помнила: мать сделала все, чтобы он вырос беспомощным и во всем от нее зависел, но он вырос, он вырос, с этим придется считаться! Потом оказалось, что пора в аэропорт, и он быстро снес вниз ее чемодан на колесах, настолько сыновней любви все же хватило.

Регина подъезжает к дому и достает мобилку. С одной стороны, нужно же было еще из аэропорта позвонить, чтобы Артурчик успел выпроводить Диню, если Диня опять заявился в гости. С другой – есть смутное подозрение, что у сына другой приятель завелся, и неплохо бы на него посмотреть, а потом – выгнать! Хотя это такая публика… Вон Диню дважды из дому выставляла, а он опять просачивается. Когда она в отчаянии решила заводить ребенка, никто ее не предупредил о таких радостях материнства.

Кстати о Дине. Он – вон, в окошке виден, подкрашивает глаза. Чуть-чуть, самую малость. У него встреча с одним столичным чиновником, который прикатил по делам и пользуется возможностью втайне от своего начальства пошалить. Чиновник – дядька богатый, и Диня, который, в сущности, добрый и хороший товарищ, пока не истерит, думает: не пойти ли на встречу вместе с Артурчиком? Артурчик – яркий блондин, сам Диня – брюнет (крашеный, ну да ладно), так пусть у дяденьки будет разнообразие, будет выбор. В конце концов, если есть шанс перебраться в Москву и зацепиться там – грех упускать.

* * *

Шофер такси любезно втащил чемодан и две сумки по лестнице. У него были широкие, чуть покатые плечи, тонкий стан. Поднимаясь вслед за ним, Регина оценила ноги, бедра и ягодицы. Даже улыбнулась: с такими данными – и прозябать в шоферах. Но тут не Турция, тут нужно сдерживать благие порывы.

Регина вошла в залу и остолбенела – там у книжного шкафа стояла девушка. Это была удивительно красивая девушка, длинноногая, с прекрасными светлыми волосами, длинными и кудрявыми; Регина всю жизнь о таких мечтала. Лицо было сказочным – пряменький точеный носик, чуть вздернутый, пухлые губы безупречной формы, едва тронутые помадой, щеки и подбородок – изысканной лепки, глаза – обрамленные густейшими ресницами, и шея – совершенно лебединая.

Артурчик стоял рядом с этой голливудской феей и что-то ей объяснял. Он повернулся к матери – и Регина поразилась его безмятежно счастливой улыбке.

– Мам, это Алиса, – сказал Артурчик. – Ты нам кофе не сделаешь?

Он давно уже не обращался к матери так мягко и миролюбиво.

По всем правилам гостеприимства следовало уйти на кухню и включить кофейный агрегат, а пока он ворчит и плюется, принести сладкое; как раз дома имелись очень вкусные маленькие пирожные, которые Регина брала для себя, утешаясь тем, что в песочной корзиночке с фруктами, куда помещались чайная ложка крема, одна виноградина и одна мандаринная долька, было совсем мало калорий. Опять же, мать, видя, что сын привел девушку, не должна мешать молодежи, а после обязательных словесных реверансов уйти к себе, разве что ее нарочно попросят остаться. Но это было невозможно!

С кухни, доставая пирожные из холодильника, Регина услышала, как в зале хохочут Артурчик и Алиса. Их голоса составляли

удивительную, райскую гармонию. И тут Регина поняла – смеются над ней, над старой, некрасивой, годной только на то, чтобы подавать кофе.

Мысль о том, что эта девушка может увести сына, и увести навсегда, вызвала что-то вроде рычания; Регина не знала, что способна на такие звериные эмоции. Приключение с Ксюшей показалось ей сущим пустяком, унылая и порой истеричная преданность Алекса тоже опасности не представляла; капризный и непостоянный Диня – тем более; никто из них, в сущности, не посягал на узы, связывающие мать и сына. А эта девица – посягнула! Она могла поманить – и он, забыв про все свои шалости, побежал бы следом.

Взяв себя в руки, Регина достала поднос, выставила чашки с кофе, три штуки, сахарницу, тарелку с пирожными, положила ложечки для кофе и вилочки для пирожных, совершенно не нужные, но ей хотелось смутить девицу, вряд ли знакомую с тонкостями сервировки. Она принесла поднос в гостиную, постелила на журнальный столик дорогую льняную скатерть, купленную впрок, для подарка кому-нибудь нужному, с тайной надеждой, что Алиса прольет на эту скатерть кофе и почувствует себя неуклюжей дурой.

Артурчик все еще показывал девушке домашние сокровища. Регина скрепя сердце признала, что внешне они – прелестная пара, очень друг другу подходят, оба светловолосые, тонкие, изящные. И тут же кто-то перепуганный заорал внутри: уведет, уведет! единственного! будет раз в месяц с ним в гости приходить! вообще уедет с ним туда, где до них не дотянешься!..

Она пустила в ход свой старый испытанный трюк – стала очень внимательно разглядывать Алису, так, как разглядывают африканскую гадюку в зоопарке: сквозь толстое стекло и с холодным любопытством. Алиса пыталась вовлечь ее в оживленную беседу, но куда девочке против старой опытной деловой женщины, умеющей выдержать двухчасовое сражение с поставщиками и добиться выгодных для себя цен. Регина умела напустить на себя презрительный вид и соблюсти нужную дозу высокомерия. Артурчик уже нехорошо смотрел на мать. Наконец Алиса поставила чашку на блюдце и притворилась, будто спешит. Артурчик пошел ее провожать, а Регина устремилась к окну: обнимет, проходя с ней через двор, или не обнимет?

Запела мобилка. Оказалось – Артурчик забыл свою на диване. Регина посмотрела на экран – это звонил Диня. Она нажала кнопку.

– Диня, Динечка, это мама Артурчика. Его сейчас нет, скоро придет. Вы давно у нас не бывали, а я как раз жарю ваши любимые колбаски. Вы там далеко? Забегайте!

Регина не знала, что Алиса, прощаясь с Артурчиком возле остановки, сказала прямо:

– Ну и дура же она у тебя.

– Дура, – согласился Артурчик. – Никак не поймет, что я уже большой мальчик.

– Приходи завтра, будет весело.

– Приду, конечно. Вот, держи…

Артурчик отдал Алисе цепочку с кулоном.

– Что я с этим буду делать? – спросила девушка. – В ломбард разве сдать?

– Можно и в ломбард.

– А если она заметит?

Алиса догадалась, что кулон стянут у Регины.

– У нее этих блестяшек много, не заметит. Ну, если что – сама виновата, денег дает – впритык, только на кофе с пирожками хватает. Давай, беги в ломбард. И за товаром.

– Бегу, солнышко. До завтра!

Они расцеловались – по-приятельски, в щеку. Алиса ушла, Артурчик остался стоять, глядя на прохожих. Возвращаться домой и слушать ехидные материнские вопросы он не хотел.

По другой стороне улицы шла молодая женщина, похожая на Ксюшу, вела за руку девочку. И Артурчика, впервые за все это безумное время, осенило: да у него же растет ребенок! Мать сделала все, чтобы он не думал о Ксюше и ребенке, он поддался, но война матери объявлена – и хотя бы поэтому нужно увидеться с Ксюшей и посмотреть на ребенка.