Единственная

Гусейнова Ольга Вадимовна

— Не я, — осуждающе кивнула я. — Не моя вина, что вы в настолько отчаянном положении, если взялись шантажировать беременную, слабую, несчастную женщину, потерявшую все на свете. Все, что я могла отдать — уже у вас и от всего сердца. Остальное — нет!

Мужчины сверлили меня пристальными взглядами; Рето, словно натянутая тетива, до белизны сжимал у бедер кулаки. Как же нам с Джаром повезло с друзьями! Когда ученые мужи решили остаться без нас для переговоров, Рето быстро наклонился ко мне и на ухо едва слышно шепнул:

— Не бойся. Джар сделал все, чтобы обезопасить вас заранее. Вот как знал о подобном повороте…

—

Каким образом обезопасил? — в отчаянии спросила я. И ведь понимала, что в безвыходном положении и беременна, но согласиться на подобное предложение — сломать себя окончательно.

— Они с лате уже подключили научное сообщество и несмотря на запрет рассказывают всем о землянке. Румина Дарна «по великому секрету» рассказывает знакомым и подругам о будущем внуке-смеске, которого скоро родит найденная у дронов землянка. Ты спрятана здесь от всего мира, но вокруг нас военные. А у Джара всюду хорошие знакомые, он добрался до каждого, кто сможет выступить в вашу защиту. Наш отряд работает с десантурой, многие видели тебя на корабле, отметили ваши отношения с янтом. О таком единении в союзе мечтает каждый, так что вашу семью не дадут забыть…

— Джар… — выдохнула я сквозь слезы. Эмоции требовали выхода.

— Ты еще не в семейной базе, но по всем нашим законам уже ри-янта. Значит твой янт за тебя отвечает и защищает, — заверил Рето, кивнув для убедительности.

— Рето — ты наш самый лучший друг на свете. И после Джара самый лучший мужчина, о котором можно только мечтать, — поблагодарила я, вытирая слезы.

Нас попросили вернуться в конференц-зал. Видимо великие и ужасные шантажисты готовы продолжить переговоры, вернее торговлю. В результате я поняла, услышала, осознала, что по-прежнему представляю собой море информации, конечно же нужной Ранту. Ну, им виднее. Мне дали время на раздумье, знакомство с «прекрасным новым миром, которому я могу помочь». В общем, тщательно и детально направили к мысли — спасение во мне. А я — эгоистичная невротичка, готовая похоронить его вместе с собой, но не дать шанс целому миру.

В итоге мне выставили новое условие: родить не менее двадцати детей. У Рето в буквальном смысле отвалилась челюсть. Затем он категорически отказал, пояснив, что даже с их технологиями из-за такого количества родов подорванное здоровье сократит не только мою жизнь вдвое, но и качество биоматериала. Показалось, ученые-военные-разведчики из некого принципа вели со мной торги, ведь даже пятеро детей, на которых мы все-таки дружно сошлись, никакой роли не сыграют в спасении Ранта. Но эти шантажисты наверняка не могли позволить иномирянке оставить за собой последнее слово. И раз за разом, час за часом возвращались к теме изъятия яйцеклеток и передаче их бесплодным ри-янтам. Под конец разговора я выдохлась и чувствовала себя виноватой за свою несговорчивость и собственные принципы. Ведь отказываю тем, кто мечтает о ребенке много лет, но не имеет подобного счастья.

Наконец, после небольшого перерыва на поесть, меня встретили там же, объявив о самом неожиданном событии: Таяна Синичкина официально зарегистрирована в общей базе Ранта с присвоением личного номера гражданина Ранта; затем занесена в семейную базу. Последнее прошло не без подвоха. В семейной базе сразу же сделали пометку о создании связи с Джаром. Теперь я официально замужем, вот так… просто. Казалось бы. Рето ехидно хмыкнул. А я поняла, для чего меня «выдали замуж», —

чтобы до поры до времени изъять мою анкету и изображение из обозрения. Ведь все готовые по возрасту к браку граждане любому доступны для знакомства и вызова. А «светить» землянку правительственные хитрецы пока явно не готовы.

Оглушенная столь резкими переменами, я не знала, что сказать или делать дальше. А дерум Шик уверенно излагал мне план дальнейшей жизни, на ближайшее время, слава высшим:

— Значит так, завтра подготовься там, по-женски, как вы все умеете. У тебя будут брать интервью… снимать.

— Меня снимать? — обалдела я.

— Интервью с тобой, которое распространят потом везде, даже самые мелкие издания и каналы. Про Землю пришла пора рассказать официально…

— А то неофициально информация уже просочилась и ее активно муссируют. Причем так активно и животрепещуще, что не знаешь, где правда, а где сказки… — раздраженно вмешался одо-деш Штоль

— Хорошо, я подготовлюсь, — смиренно согласилась.

Руководители проекта «Землянка» воодушевились и продолжили:

— Лешкам больше не угрожай, нам только межнациональной розни не хватало…

— Простите, я слишком вымоталась, а тут… она висит на моем янте, — смутилась я.

Ну да, тот неприглядный эпизод я до сих пор вспоминаю со стыдом. Тогда меня распирала злость и усталость, вот и сочла правильным «блеснуть» черным юмором. Только о последствиях не подумала, о том, что запись с моими яростно сверкающими глазами и словесными угрозами попадет к исследователям. И по ней тоже пройдутся, и с местным вариантом психолога я потом замучаюсь беседовать. В общем, дура я, и отчетливо это понимаю порой. Но случись сейчас тоже самое, снова бы не сдержалась.

— Тебе разрешено активно общаться со средствами массовой информации, давать интервью. Надеюсь, ты будешь корректна и вежлива в своих оценках чего-либо или высказываниях в целом. Помни, общественность к таким глобальным открытиям как новый вид нужно готовить годами, а мы тебя сразу вывалим…

— Ну прямо так сказано, словно я мусор… — обиделась я.

Рум Жмель с дерумом Шиком закатили глаза:

— Ох уж эти юные ранта… молодые женщины.

— Зато если такие скептики и педанты как вы, рра, оговариваетесь, что риа Таяна как рантана, то проблем с легализацией не будет точно, — веско заметил Рето.

— Твоего возвращения, ра Рето, корпус наследия уже заждался, — неожиданно заявил рум Жмель, собственно, его руководитель.

Выходит, Рето не только военный медик, как Джар «не совсем» десантник. Ученый!

Затем мне дали еще сотню напутствий и указаний, сообщили, что я в любом случае на особом положении и обязана буду являться в кванториум работать с учеными в разных областях. Под конец я от усталости потеряла последние опасения, удрученно спросив:

— А подъемные мне выдадут?

— Ты так устала, что не в силах встать сама? — недоумевал рум Жмель.

— Нет, подъемные — это деньги на первое время. Согласитесь, я много работала на Рант целых два месяца, а еще сколько предстоит и…

— Твое финансовое благосостояние поднимет янт, — с укоризной отказал дерум Шик. — Мы можем помочь тебе покинуть это совещание. Вы с медиком можете идти.

Хоть мне было крайне неудобно тыкать ранту старше меня, более того, старому, уважаемому «академику», но я не сдержалась от тщательно прикрытой спокойным тоном иронии: