Единственная
Шрифт:
— С земными собаками не знаком, но вчера у меня был опыт лечения иномирянки… — Рето поймал мой отчаянный взгляд и, видимо, решил сказать о другом: — Тебе вчера сильно досталось от зверя, а в процессе лечения выяснились новые отличия между рантами и землянами.
— Да? Какие? — встрепенулась я.
— Аэрозоль, которым мы обеззараживаем и одновременно обезболиваем раны, землянам не подходит категорически. Хотя, может это из-за твоей индивидуальной непереносимости.
Я четко вспомнила момент, когда после характерного шипения мою спину
— Да, вижу, ты поняла. Это лекарственное средство, которое используют военные медики для обработки ран и обезболивания, вызвало у тебя химический ожог. Правда, пока не знаю, какое действующее вещество из его составляющих повлияло.
— А моя спина еще целая? — испуганно пролепетала я, забыв о желании срочно умереть.
Рето хмыкнул и гордо, но не без досады, заявил:
— Поверь, в составе лучшей разведывательно-диверсионной группы не может быть плохого медика. Тебе крупно повезло.
— Да уж, ощущаю это всем телом, — я позволила себе чуть-чуть съязвить.
Рето с улыбкой, украсившей его слишком вытянутое лицо, развел руками:
— Прости, но кто же знал?! В общем, дальше лечение единственной землянки походило на встречу с мак-кой: убьет или покалечит.
— Странно, что я еще жива, — ехидно заметила я.
Поразительно, но пикировка с врачом, его абсолютная откровенность и легкое обращение оказывали на меня своеобразный лечебный эффект. Плакать уже не хотелось, тошнило меньше, хоть чувствовала себя по-прежнему скверно.
— И не говори, сам удивляюсь, — признался Рето. — Я ввел тебе на пробу минимальную дозу другого обезболивающего — ты вырубилась. Потом добавил антос, и, видимо, от него, тебя так качественно прочистило.
Я вспомнила слова Рето перед «отключкой» и согласилась:
— Да, ты обещал, что я буду как новая и, похоже, слово сдержал.
Медик поморщился, вытащил из-за спины небольшой предмет — прибор, наверное, или контейнер — и углубился в его изучение.
— Сейчас введем тебе закрепитель. Самую малую дозу.
— Почему? — расстроилась я.
Вдруг не подействует — и буду промывать внутренности дальше.
— Боюсь, корабль не сможет взлететь, если дозу увеличим, — немного рассеянно ответил Рето, сосредоточенно набирая на экране название и дозировку.
— Почему не сможет? — Этот мужчина своими замечаниями периодически поражал до глубины души.
Рето приготовил маленький шприц, посмотрел на меня внимательно, а потом, пожав плечами, пояснил, осторожно делая мне укол в плечо:
— Сколько нам еще тут загорать неизвестно, твоя реакция тоже под вопросом. А если сильно закрепим, то все, что ты усиленно наешь, придется везти с собой. Вдруг маленькое орбитальное суденышко такой непосильный груз не потянет…
Может, конечно, снова перевод сбоит, но, вероятнее всего, меня только что обозвали обжорой и торбой набитой гов… Гад!
— Не быть тебе янтом с таким подходом к женщинам, — уязвленно заявила я.
—
Мне сразу стало обидно за своих спутников, поэтому чистосердечно выпалила:
— Ой, да ваши рантаны ничего в хороших мужчинах не понимают.
— Если тебя вдруг возьмутся лечить на Ранте, требуй четверть дозы, — повеселел Рето.
— Главное, чтобы корабль взлетел со мной. А то придется опытным путем изучать медицину полярников, — пошутила и я.
— Ложись на живот, твою спину проверю.
Я распласталась на камнях, Рето аккуратно задрал на моей спине майку и заворчал, что «полезла по глупости под воду и испортила хорошо проходивший процесс». Потом порадовал, что дело идет лучше, чем можно было мечтать. И, вероятно, после работы с земным прибором у меня даже шрамов не останется. Затем умилялся и восхищался какими-то цитошиками.
Что такое цитошики, вернее кто это, я узнала после того, как Рето закончил возиться с моей спиной и заклеил раны средством, образовавшим тонкую сплошную пленку. Я натянула майку на грудь, повернулась на бок и увидела три бумажные или тканевые полоски с липучками по краям. А в середине на них копошились омерзительные, толстые, зеленые червяки. Причем тошнотворный вид им придавали присоски, расположенные по всему телу, а может… рты. Во всяком случае из одного выдавилась бурая масса.
— Это что? — просипела я, отодвигаясь от червей.
— Цитошики, — ласково назвал маленьких чудовищ Рето. И с грустью глядя на них, поделился: — Каждый цитошик очень дорого стоит, а мы на тебя девять штук потратили…
— Они были на мне? — прохрипела я и судорожно сглотнула.
Было бы чем, меня бы точно вырвало!
— Зверь разорвал тебе спину в лохмотья. Три раны до самых костей. А аэрозоль еще и по живому ожог вызвал. Я тебя отключил на время, затем пришлось экстренно применять самое эффективное средство, но безопасное для землянки. Ничего лучше цитошиков нет! Поверь. Если бы их легко можно было добывать, использовали бы повсеместно в медицине. Но, увы, они размножаются исключительно в недрах на Лешке, а не на Ранте. В анаэробной среде. По-хорошему, им бы еще денек на твои раны воздействовать, но ты, чересчур прыткая чистюля, намочила пленку и под нее проник воздух.
— Они умрут? — расстроилась я.
— Нет, в кислородной среде они начинают выделять уже не лечебную слизь, обладающую мощным регенерирующим свойством, а чрезвычайно отвратный токсин. И превращаются в паразитов. Придется сжечь, поскольку законом Ранта строжайше запрещено привносить в экологию Полярной любые посторонние формы жизни, чтобы не нарушить сложившуюся экосистему.
— Какие вы молодцы! — восхитилась я отношением рантов к планете.
— Мы с ней-то толком не разобрались, чтобы добавлять новых проблем и вопросов, — разрушил мои иллюзии Рето.