Шрифт:
Глава 1
«Любушка моя…»
Жаркий шепот разносится по телу волной дрожи. Оседает внизу живот мириадам золотых искорок. Будоражит нервы, кипятит кровь сладостью желания.
Любава вздыхает коротко и беспокойно. Стискивает пальцы, пытаясь удержать видение. Она ждала. Так долго и отчаянно, но сейчас опять услышала! Боги, только бы подольше…
По обнаженным плечам скользят солнечные лучи, а может теплые пальцы. Шершавые, осторожные. Выписывают плавные
«…единственная…»
Кожу щекочет густой мех или, может, зелень луговой травы — никак не разобрать.
«Измаялся без тебя, вернись…»
Она бы рада! Все бы бросила, босиком по снегу бежала, но куда? И голос этот… голос ли вообще? Тихий, как шум ветра в лесных кронах. Далёкий, незнакомый … Кто он? Ей надо посмотреть, срочно!
Но глаза никак не открыть! Ресницы слиплись намертво, не давая глянуть даже самую малость. И руки перестали слушаться! Не прикоснуться, чтобы хоть маленьким движением дать знак — она тут! Слышит его и все понимает!
«Вернись ко мне!» — уже не просьба — приказ. Отчаянный и злой, будто говоривший кричит в пустоту.
Ощущения стали тоньше, а голос дальше. Любава вскрикнула от отчаянья, но быстрее крика в горло хлынула чернота. Затопила собой и разодрала изнутри, превращая Любаву в пустую оболочку, послушную чужой воле.
«Мой!» — шипел и бился в ушах уже чужой голос. — «Он — мой! Сгинь!» — визгом по барабанным перепонкам.
— Черт!
По глазам ударил солнечный свет.
«Динь, динь, динь» — надрывался на столе будильник.
Любава с силой провела по лицу. Опять.
Опять этот сон, а ведь уже год как он не снился… И вот опять обухом по голове!
Будильник опять заголосил.
— Встаю, встаю уже, — пробурчала, наживую отдирая себя от подушки.
А внизу живота еще трепыхался теплый комочек. Тянул призраком настоящего желания, которое в реальности никогда не горело так ярко. Даже с Владимиром…
Любава потрясла головой. Ей нужно в душ. А потом — практика. Зачет сам по себе не нарисуется.
— Смотри Людка, опять твой мент.
Сладкий голосок Раечки окончательно прилетел в лоб сочной оплеухой.
Любава даже голову пригнула. Зажмурилась, вспоминая заполошное утро и хоровод мыслей. Накаркала. Владимир пришел… Раечка давненько на него заглядывается. Как появился тут, так все в глаза лезет да волосы на пальчик крутит. И лучше бы ее уловки сработали, видят Боги.
Пришлось закрывать «Ворд». В сотый раз поправлять Раису, чтобы имя правильно выговаривала, бесполезно. Как бесполезно просить Владимира не приходить. Все равно ведь подкараулит. Ну хоть цветов больше не таскает.
— Какой мужчина! — вздохнула Раечка,
— Ты, что ли? — хохотнула из своего угла Марина — самая адекватная в отделе. — Закатай губу, такие мужики себе нормальных баб ищут, а не шушеру всякую.
— На себя посмотри, — огрызнулась Раечка. — Разведенка с прицепом…
Опять завелись. Паршивое окончание паршивого дня. А утро так хорошо начиналось…
— Давай, вперед. Уводи. Совет вам да любовь, — вздохнула, прерывая пыхтевшую Раечку. — Динамлю и динамить буду. Мы уже во всем разобрались.
Только Владимир, похоже, этого не понял. Все ждал, что ее отпустит. Что их разрыв — просто ошибка… Она бы и сама этого хотела. Очень хотела, но ничего не могла с собой сделать. А тут ещё и сон этот. Как издевательство. Голос у Владимира вроде смахивает, но все равно не тот. И прикосновения другие.
Любава выскользнула из кабинета и направилась к лестнице.
Три этажа вниз — как подъем на эшафот. И контрольное:
— Здравствуй, Любава.
Владимир ее имени не путал. Всегда или полным, или Любавушкой, но от последнего становилось почему-то тоскливо и неуютно.
— Привет, — постаралась улыбнуться.
Лучше бы раньше ушла. Нет, не потому, что мужчина хамит или лишнего себе позволяет, как раз наоборот.
Владимир — образец мужского достоинства. Голос не повысит, и тем более руку не поднимет. Матов Любава от него ни разу не слышала. Из интеллигентной семьи, и сам до мозга костей интеллигент. Не скажешь, что следователь, который всякое повидал.
Мимо поцокали каблучками другие практикантки.
Облизали взглядом широкоплечего красавца, и о чем-то зашушукались. Хихикнули, как первоклассницы, увидевшие предмет своего обожания. Посмотрит или нет? А, может, и за косичку дёрнет?
Увы, им и взгляда не досталось.
— Прогуляемся? — обаятельно улыбнулся Владимир.
А у нее даже намеком не дрогнуло ничего. Каждый день порознь лишь укреплял правильность решения, давшегося в слезах и сомнениях.
«Зажралась ты, Людка, — шепнул в голове голосок Раечки. — Цену себе набиваешь, да?»
Зажралась, не то слово. Такими экземплярами не разбрасываются, а она взяла и исключение из правил устроила. Но стало легче. Вот серьезно. Только стыдно до ужаса.
Каждая их встреча — тонкая царапинка на сердце. Кровоточит, не дает забыть. Уехать, что ли? Наверное, так и будет. Только бы до диплома дотянуть.
Занятая хороводом мыслей, Любава не успела спрятать сумку. А Владимир жестом фокусника ее изъял и к себе определил.
— Как ты?
Забота в его голосе насквозь искренняя. Ему действительно не все равно.