Единственная для принца
Шрифт:
– Выше высочие, вы бы хотели посмотреть нашу столицу?
Один из послов, тот, который был то ли троюродным братом, то ли двоюродным дядей короля Юзеппи, выпятив грудь важно ответил:
– Принцесса изволит осмотреть столицу.
Сама принцесса даже не шелохнулась.
– И что бы ваше высочие хотели посмотреть?
Дамиан делал вид, что подобный способ общения, явление допустимое и даже нормальное . Да что там, всегда так и общаемся, да, через толмача, даже если говорим на одном языке.
Посол заговорил. Вальяжно, степенно, так, чтобы все ощущали,
– Только нам нужна будет отдельная карета.
– Да, безусловно. Так что же изволите посмотреть? – Дамиан поклонился. И как показывать принцессе, едущей в другой карете, достопримечательности столицы?
– Ну тогда принцесса изволит смотреть какие есть дворцы, парки в столице. Фонтаны, говорят, у вас интересные.
– Хочу увидеть, где лечат больных, – ровным голосом, таким же холодным, как выражение лица, проговорила принцесса.
Посол оглянулся в некотором удивлении на Тойво, всё так же неподвижно сидевшую в своём кресле с идеально прямой спиной и взглядом, устремлённым строго вперёд. Кривовато улыбнулся и кивнул.
– Наша принцесса очень милосердна, да. Она всегда смотрит на больных.
Дамиану хотелось ухмыльнуться. «Всегда смотрит на больных» – это весьма мощное проявление милосердия. Прямо-таки королевское. Хотя что ждать от страны, где, по слухам, людей лечат шаманы? Ни одного толкового целителя у них по обрывкам информации не осталось. Хорошо, если повезёт, и попадёшь к действительно умелому и знающему шаману. А если нет?
– Не хотите ли, ваше высочие, посетить театр? – спросил Дамиан с поклоном, снова обращаясь к Тойво. Она лишь прикрыла глаза на мгновенье, но головы так и не повернула.
– Нет! – возмущённый посол даже покраснел от волнения. – Не дело королевской дочери посещать такие места!
– А интересно ли вам, ваше высочие, будет посетить Королевскую библиотеку?
Принцесса вновь прикрыла на мгновенье глаза, а толстый и важный посол рассвирепел:
– Покатается в карете и хватит!
Вид у него был такой, что, казалось, пора вызывать упомянутых шаманов для спасения бедняги от грудной жабы.
– В таком случае, могу ли я надеяться увидеть вас, ваше высочие, на балу в вашу честь, что состоится в ближайшие дни?
И пока разъярённый посол хватал ртом воздух, чтобы ответить со всей силой своего возмущения, холодный девичий голос произнёс:
– Не могу отказаться от столь лестного для нашей страны предложения. Почту за честь.
И даже глаз не скосила в его сторону. Принц откланялся, поскольку посчитал свою миссию выполненной. Посол наклонился к девушке и что-то зашипел ей почти в самое ухо. Она всё также прямо сидела в кресле, ни единый мускул лица не дрогнул, пока выслушивала видимо не самые лестные слова в свой адрес. А когда краснолицый родич короля Оландезии перевёл дыхание, принцесса что-то ему сказала тем же холодным, только тихим голосом. Посол выпрямился и гордо задрал подбородок. На этом все беседы в стане оландезийцев прекратились.
Перла ушла в ближайшую гостиную, как только
Первое – он не должен так кланяться перед этой куклой, ведь он принц!
Второе – она слишком красива. Она, Тойво, а не Перла. Слишком хорошо она изучила отражение в зеркале, слишком часто ей говорили, что она не красавица. И хоть цветом волос они и могли бы сравниться, но всем остальным… И Перла тяжко вздохнула, закусив губу.
– Перла, вам не следует кусать губы, – величественно произнесла маркиза Инвиато.
Девушка оставила губы в покое, но руки тут же стали резко мять и дёргать кружевной платок, а зубы заскрежетали.
Она так ждала этого приёма! Так стремилась на него попасть! Долго уговаривала мать, но та всё не соглашалась. Тогда она обратилась к отцу, улучив минутку, когда рядом никого не было.
Маркиз Инвиато, недавно прибывший из дипломатической поездки на восток, радовался, видя жену и дочь ежедневно. Если бы мог, то и вовсе не отпускал обеих от себя – он очень соскучился. По привычной жизни, по своей стране, по дворцу, по семье. Особенно по дочери, которая хоть и была, по мнению отца, ещё малышкой, но удивительно быстро росла, и вот-вот грозила стать девицей на выданье.
Это и радовало, и немного огорчало отца. Так жаль, что девочка выросла без него. Поэтому он старался наверстать и с удовольствием общался с дочерью, отвечал на её бесконечные вопросы о других странах, об их обычаях и людях, которые там живут, и баловал, как мог, и любовался, любовался, любовался своим птенчиком, своей жемчужиной, своей драгоценной девочкой Перлой. Она была очень похожа на его отца, и это тоже было радостью его сердца.
И конечно, когда дочь заморгала своими почти белыми ресницами, умоляюще глядя на папочку, и попросила взять её на приём в честь оландезийского посольства, отец не мог устоять и согласился.
А Перла от радости кружилась по гостиной в материнских покоях и представляла, что будет когда-нибудь вот так же кружиться в танце с принцем Дамианом. Ей казалось, что раз на приёме не будет её вечной соперницы Лали, то все пути к сердцу принца будут открыты.
Как она ошибалась! И ведь знала, что не просто так прибыло посольство. Оландезия уже много лет держала три представителя своей страны в столице Бенестарии, и не испытывала нужды расширять представительство. Но младший принц прошёл ритуал Поиска, и вот, пожалуйста, – принцесса Оландезии перед её замечательным Дамианом!
Иностранка, конечно, превосходила Перлу красотой. Но вот этот неподвижный взгляд, это странное сходство с мраморной статуей вовсе не украшали эту чужую девушку, не делали её привлекательной. И то, что Дамиану приходилось к ней наклоняться… Неслыханное неуважение к представителю королевского рода!
За этот вечер Перла сделала несколько попыток приблизиться к принцу, но каждый раз что-то мешало и не давало ей начать разговор – то кто-то из гостей, то из придворных, то лакей с игристым вином заступали дорогу, отгораживали, оттесняли её от цели.