Единственная для принца
Шрифт:
И уже удобно усевшись в кресло у уютного камина, попивая замечательный чай и наслаждаясь тишиной, принц отрешился от спешки и круговерти последних дней. Задумался о том, что подгоняемый успешным ходом расследования и новой информацией о принцессе Тойво, он не проанализировал то чудесное чувство мощи, которое посетило совсем недавно, сразу после ярмарки.
Ни само чувство, ни его причину, ни источник.
И теперь, когда всё схлынуло, когда наконец принцу стало понятно, что этот чудесный всплеск хорошо было бы повторить или вернуться к нему
– Мой реджи, что случилось? – обычно молчаливая Милэда смотрела на него.
Дамиан только покачал головой, всё больше тревожась о своей невнимательности.
Что это был за всплеск?
Он что-то неуловимо напоминал. Что-то родное, что-то сказочное…
Принц стал быстро-быстро перебирать события того времени, когда почувствовал прилив сил и энергии, когда вдруг в нём родился энтузиазм и жажда деятельности. Он вышел из шатра, уставший после разговора с матерями… прошёл несколько шагов к карете… открыл дверцу… сел на диванчик и попытался решить, куда ему ехать: во дворец или к княжне Маструрен. И именно тогда понял, что полон сил и хочет действовать, что ему не нужен отдых, а горы он может свернуть одной рукой.
Значит, что-то случилось между выходом из шатра и посадкой в карету.
Подумал о Милэде? Ну вот он сейчас не просто о ней думает, он сидит у неё в доме, на неё смотрит, но не испытывает и малой толики того подъёма.
Значит, не то.
Тогда что? Ни с кем не разговаривал, даже не помнил, чтобы кто-то был рядом. Вокруг было слишком много людей. Много людей? И, как удар молнии, тот сон. {...Теплая кожа её спины греет его ладонь. И – покой, дарящий невероятное чувство мощи}.
О, нет! Его единственная? Кто? Та женщина, что не хотела отдавать своего сына? Или та, что молча развернувшись, ушла? Кто-то из толпы? Кто?
Дамиан вскочил, не зная, что ему делать, куда бежать и надо ли вообще куда-то бежать, прошёл до двери, ероша волосы, вернулся к камину. Милэда вскочила.
– Дами, что?
Он обернулся к ней, руки бессильно упали, а губы растянулись в беспомощной улыбке.
– Даже не знаю, Ми. Что-то происходит. Пойду я, наверное.
Она глядела вслед своему другу, который уже давно вырос и не мог быть ей другом, а только реджи, сыном королевы, и во взгляде её была грусть, понимание и сочувствие.
Глава 12. Принцесса Тойво
Гонец с известием о прибытии оландезийского посольства явился в приёмную королевы намного позже, чем Марк Опрельский получил сообщение по телетрофона с той же информацией. Поэтому к приёму высоких гостей всё было готово своевременно.
Во дворце сутра заметно было движение: усиливались наряды охраны, проверялись и укреплялись караульные точки, маги во главе с главным королевским магом проверяли охранные плетения на гостевом крыле и на крыле королевской семьи, и даже отголоски работы с кухни долетали до жилой части.
Дамиан почти не
Минута за минутой прислушивался к себе, пытаясь понять, тянет ли его куда-нибудь, и если да, то куда. Размышлял, была ли это его единственная или всё что-то другое. Если она, надо ли её искать? И если надо, то где? Поверить в то, что это одна из матерей детей-безмагиков не получалось. Он и простолюдинка? От этой мысли его разбирал нервный смех.
Хотелось с кем-то поговорить, чтобы разорвать эту круговерть мыслей. Сквозь наплывающий сон он путался, тревожился и не мог заснуть по-настоящему, хорошо и крепко, чтобы восстановить силы.
Чтобы не продлять мучения, поднялся рано, что оказалось кстати для подготовки предпраздничной круговерти – завтрак, потом куаферы, камердинеры, церемониймейстер, секретарь.
Известие о въезде посольства в столицу встретил, уже выходя из кабинета.
Он ждал Суземского и хотел услышать план. Но советник встретился на пути к парадному подъезду – на верху высокой лестнице, где принято было встречать королевских особ, и поговорить уже не получалось.
Матушка в пышном платье, короне, при знаках королевской власти, нарядные фрейлины, гарды в парадной форме, выстроившиеся почётным караулом, сверкающие белым кители принца Дамиана и принца-консорта – все застыли на верхней, самой широкой ступени, наблюдая, как неспешный кортеж пересекает площадь, движется по прямой как стрела дорожке парка, как разворачивается и останавливается прямо против лестницы со встречающими. Всадники, державшиеся позади, быстро выстроились между каретой и ступенями и один из них, спешиваясь, подал свиток церемониймейстеру.
Всё важно, чинно, неспешно. Дамиан мельком взглянул на отца. Он держался, но было видно, что это даётся ему непросто, и сердце кольнуло – всё же не стоит откладывать поиски своей единственной. Но это потом, сейчас важно другое. Всё внимание на прибывших, на карету.
Громкие представления королеве каждого, с перечислением всех титулов, званий и регалий. А посольство немалое. Встречающие стояли, выслушивали всё, ведь по протоколу это встреча королевской особы, а не просто иностранных послов.
И даже в этом моменте Юзеппи со своими советниками уязвил Бенестарию – рейна не молоденькая девочка, чтобы выстаивать так долго на ногах. Можно было с принцессой выслать двоих-троих, а остальных представить позже, на вечернем приёме, в тронном зале.
Дамиан почувствовал, как медленно и неумолимо закипает в душе ярость.
Он не глядел на кланяющихся и расшаркивающихся перед королевой Ильдарией послов, а только на дверцу кареты, ожидая, когда же появится самое важное действующее лицо. Ему хотелось выплеснуть на принцессу всю свою ярость, но понимание того, что это невозможно, только сильнее злило, ещё больше туманя разум.