Эдерра
Шрифт:
Пальцы на руках почти не разгибались, превратившись в ледышки. Ноги и нос от них не отставали.
Когда их партию выпихнули из клетки и повели в “стойло”, Дерра была рада настолько, что на секунду ей показалось, будто холод отступил. Но когда выяснилось, что в «стойле» всего на пару градусов теплее, чем на улице, девушка злобно чертыхнулась.
«Эти твари только и думают о наживе! До товара им никакого дела! Тут и так половина загнется до того, как их выставят на торги. А с таким обращением – многие не доживут и до утра.
В
«Хорошо приложили, ничего не скажешь».
Помещение, куда их завели было небольшим. На полу лежала солома. Возле одной из покосившихся стен величественно возвышалось потрепанное жизнью и местными обитателями ведро. Какой цели оно служило было видно издалека.
«Надо зарыться подальше».
Натершие до крови кандалы звякнули, стоило девушке сделать шаг в сторону противоположной от входа стены.
Их конвоирами были два хиленьких паренька, с оружием наперевес. С ними она смогла справиться, но против пули не попрешь. Одно резкое движение – и ты решето.
«Дёргаться бессмысленно. Пока. Если я и умру здесь, то обязательно прихвачу вас с собой, недоноски. Но сначала, надо отогреть руки».
Обходя с трудом передвигающих конечности людей, Дерра приметила неплохое местечко, где, судя по поскуливающему в противоположную сторону от ее намеченного “убежища” сквозняку, не воняло. Если такое вообще было возможно.
Опуститься на проволглую солому ей не дал заискивающий голос за спиной. Раболепное блеянье принадлежало хозяину этого гнилого места.
Она видела его раньше, как только клетка пересекла могильный скрип главных ворот. Эта жирная одноногая "свинья" стояла на широком помосте, куда выводили рабов для осмотра и продажи, и с лаской первоклассного садиста разглядывала прибывшее пополнение. Сальный взгляд метался от одного человека к другому, навешивая ценники. Когда поросячьи глазки дошли до Дерры, она съежилась. Однако, как бы девушка не клонила голову к земле и не старалась выглядеть побитым оборванцем, которому осталось всего ничего, «поросенка» она заинтересовала. Уж больно натужно он щурил глаза.
Вот и сейчас, не забывая расшаркиваться, он шерстил взглядом по немощным телам.
Проклиная Провидение, Судьбу, злой Рок и всех богов, которых знала, Дерра, сжав от боли зубы, потянулась к тому, в чем видела спасение – к маленькому кинжалу, что был спрятан в подошве прохудившихся сапог, и к храбрости, которая угрожала вот-вот ее покинуть.
Джон говорил, что она смелая. Глупая, правда, но смелая. Да вся деревня знала, что дочь торговца древностями еще та оторва. Она часто отбивала младшего брата от местных хулиганов. Так отбивала, что потом те не один месяц носили в отшибленных мозгах
Ее потряхивало от того, что она задумала.
«Ладно охранники и эта свинья… но вон тот… справа… Он не из простых жирнобрюхов, захотевших прикупить питомца".
Из-за капюшона и тягучей темноты, которую, плюясь и фыркая, не могли разогнать даже электрофакелы, лицо покупателя было не разглядеть. Но резкая поступь и мощная фигура выдавали в этом человеке военного.
– Да вот же! – Довольный визг, и в нее тычут пальцем-сарделькой. – Прекрасный экземпляр. Только привезли из Южного района. Думаю, он полностью удовлетворит Ваши запросы, Эрр.
– Ты говорил так же о прошлой партии…
Засасывающий, словно зыбучие пески, голос, был пропитан презрением и брезгливостью. Этому человеку определенно не нравилось место, где он находился.
– Прошу простить мою оплошность, Эрр. – Очередной поклон, и приглашение рукой рассмотреть товар поближе.
“Эрр? Не сильно-то он похож на придворного. Видно титул вручили за тонну крови на руках. Ненавижу таких! Яд, что травит людей и забирает жизни невинных. Ненавижу!».
Тьма под капюшоном, отвернувшись от хозяина рынка, посмотрела прямо на нее. Мужчина будто услышал ее гневные мысли.
Дерра изо всех сил зацепилась за вскипающую в душе злость. Каждый мускул ее тела горел от напряжения. Оружие, спрятанное в руке за спиной, обожгло ладонь.
"Как только ты сделаешь шаг…"
– Этого заберу на корм волкодавам.
«На корм?!»
Вынесенный приговор возмутил до глубины души. А Эрр тем временем, больше не обращая на нее внимания, медленно прошёлся взглядом по новой партии невольников, выискивая раба «поприличнее». Спустя минуту осмотра вердикт был вынесен.
– Тот. В красной рубахе. Доктор Колдер?
Человек, что все это время мялся у входа, моментально подскочил к рабу в грязной алой рубашке и натянув перчатку, которая как по волшебству оказалась в руке, начал в спешке того ощупывать.
– Язв нет. Это хороший показатель. У него определенно присутствует резистентность.
Раб, который ни слова не понимал, безвольно крутил головой туда, куда эту голову направляла рука в перчатке. Дерра не слушала восторженный лепет странного доктора. Она пыталась испепелить взглядом недовельможу.
Она боялась, до стука зубов, до вырывающегося из грудной клетки сердца. И дело не в расстановке сил и отсутствии удачи, а в том, что она за свои семнадцать лет еще никого не убила. Даже мышь, которая обосновалась у нее под кроватью и каждую ночь хрустела деревяшками, избежала расправы.
Галлем был не в счет. С ним вышло случайно. Она просто пыталась вырваться из его грязных лап, и когда это получилось, она от радости так толкнула старого проходимца, что тот не устоял на костлявых ногах и, запнувшись об камень, полетел головой в разваленный колодец.