Эдерра
Шрифт:
«Электрошок? Их же запретили еще два года назад, заявив, что Совет за гуманное отношение к рабам. Гуманное отношение…ну-ну…а ничего, что рабство от гуманности, в принципе, пролетает за десять тысяч миль?»
– Ты блефуешь.
– Проверим?
Их разделяло не больше шести метров, но густота ночи, мешала разглядеть хоть что-то.
Дерра замерла в нерешительности. Мужчина говорил настолько уверено, что сомнения отпадали сразу.
«Прекрасно…Электрошок… Видно не настолько я ценна, как хотелось бы. Иначе стал бы этот засранец так рисковать товаром?»
Нога,
– Будешь сидеть здесь и ждать.
На этих словах, «живодер» (теперь в этом она не сомневалась) развернулся, видно решив, что сказал все что требуется и намылился исчезнуть с поля зрения.
–Ждать? Когда закоченею?! А может…
Тяжёлая ткань прилетела прямо в лицо, помешав закончить гневную отповедь. Нос тут же выхватил запах кожи, меха, дыма и нагретой на солнце древесины. Дерра непроизвольно втянула аромат, упиваясь его звучанием. Закутавшись в плащ, хранивший тепло своего хозяина, она уселась на землю, облокачиваясь на перекошенную корягу. Она тонула в запахе, что дарил ощущение хлопкового кокона, защиты и покоя.
Глава 4
«Предчувствие, мать его! Да мне в прорицатели пора!»
Обернувшись, мужчина выхватил из темноты тусклое мигание браслета. Насчет электрошока он не соврал. Несмотря на запрет, в старых экземплярах эта функция осталась, поэтому эти образцы пользовались неплохим спросом на черном рынке. Некоторые «добропорядочные» хозяева так задресировывали своих «питомцев», что от тех оставались лишь обугленные тела. На счастье первых, это недоразумение было разрешимо. Стоило только внести увесистое пожертвование в казну Совета и наказание за содеянное тут же переходило в статус «исполнено».
Справедливо, а главное прибыльно, не правда ли? И если ситуация с продажностью власти его мало интересовала, то вот девчонка, так неожиданно свалившаяся на голову, очень даже.
Носиться за ней по всей пустыне Рейнер не собирался. Наручники? Истерические брыкания и ор – последние, с чем он хотел встретиться. А так, видимая свобода и минимум движений. Страх сковывает лучше цепей. Это он знал не понаслышке. Именно поэтому девчонке было не обязательно знать, что электрошок в браслете так и не был активирован. Теперь она всегда у него на глазах, как и ее тело со всеми биометрическими показателями. Пульс, дыхание, активность мышц, общее состояние организма. Когда он первый раз взглянул на данные, чуть не присвистнул от удивления. В увиденное верилось с трудом. Показатели были не просто в норме, они превосходили эту норму в сотни раз. Никаких отклонений. Организм, несмотря на физическую истощенность, работал отлично. Признаки заражения отсутствовали полностью, будто она никогда не жила на этой планете.
Его пытливый ум уже перебирал в голове десятки теорий и сотни возможных последствий. Все в точности,
Воспоминания проносились яркими пятнами, словно только вчера его во главе отряда отправили на южную границу разузнать правдивы ли слухи, которые уже полгода шли с тех земель.
Люди шептались о ребенке, чьи волосы были как праведный огонь. По древним преданиям, такой огонь горел в сердцах предков, окрашивая их волосы в красный цвет. Но членов Совета интересовал не столько цвет волос, сколько информация о том, что этому ребенку нестрашны болезни и что его тело неподвластно проклятью.
Он хотел закончить с, по его мнению, бессмысленным заданием как можно быстрее, так что не жалел сил. Путь в две недели был пройден за пять дней. Члены небольшого отряда, которых он толком и не знал, спали и видели, как их новый командир горит в аду. Службу под его началом могли выдержать только крепкие и натренированные на серьезную нагрузку люди. И такие люди у него были, но Совет отказал в прошении возглавить основной отряд. Вместо этого ему повесили на шею новобранцев. Однако этот минус в конце поездки неожиданно превратился в плюс и Рейнер был за это благодарен Судьбе. Сейчас ему всё равно, кому перегрызать горло, другу или врагу. В те дни он таким похвастаться не мог.
Неприметная деревенька, расположенная точно на границе, встретила подозрительно радушно. Не успел ригар расспросить про старосту и ночлег, как их недоотряд оказался в покосившейся и провонявшей всеми возможными запахами таверне. Старосту обещали привести через минуту, а «дорогим гостям» уже накрывали на стол и готовили комнаты.
Такая расторопность настораживала, а вот песок, который, казалось, был даже в ушах, всячески мешал концентрироваться на ситуации. Засунув шестое чувство подальше, Рейнер перекусив неплохим жаркое и отдав распоряжения недоделанным сопляжуям, зашёл в комнатушку на втором этаже и вышел оттуда только на рассвете. Пустыня высасывает силы даже из таких, как он.
Пройдясь по трем улицам и поговорив с парочкой местных, он направился в дом старосты.
Хватило одного взгляда, чтобы понять – этот человек ничего ему не расскажет даже под пытками. Ешьте, пейте, отдыхайте и… валите на все четыре стороны – вот что читалось в его взгляде.
А ещё Риддел Стик, так звали старосту того богом забытого места, чересчур обеспокоенно покосился на бородатого человека, забежавшего в дом в середине разговора. На секунду даже показалось, что они друг другу кивнули, после чего бородатого и след простыл.
Итог разговора – ни о каком ребенке в деревне не слышали и слышать не хотели, так же, как и о столичных прихлебателях.
Жаль, что Риддл Стик на тот момент ещё не научился хорошо врать, а Рейнер слишком хорошо умел наблюдать.
Тогда он увидел ее впервые…Девочку с волосами огненно-рыжего цвета.
Рейнер сбросил скорость, входя в поворот, за которым располагалась резиденция Совета. Здесь он жил уже пятый год, находясь в полном распоряжении правящей элиты. Оставив азкар на привычном месте, Дрейк, не торопясь, пересек ворота, ведущие в жилое крыло.