Eden
Шрифт:
Но… мне ничего больше не остается. Я не могу позволить своим родителям погибнуть.
Господи, как хочется умереть.
Бровь Люциуса изгибается в немом вопросе, а пальцы продолжают ласкать мое плечо.
Я киваю, смаргивая слезы.
— Хорошо. Я согласна.
Его глаза опасно вспыхивают, лишь на мгновение, но я успеваю заметить, что они темнее, чем обычно. Намного темнее…
Он нежно проводит пальцем по моему лицу, от виска к подбородку. Его рот приоткрывается, когда он оценивающе окидывает меня
Я вся дрожу.
Резко убрав руку, Люциус злорадно смеется.
Этот смех поражает меня в самое сердце.
— Ну, а я вот тебя не хочу.
Сердце уходит в пятки, а голова начинает кружиться.
— Что?
Он продолжает смеяться и смотрит на меня с презрением.
— Моя милая девочка, ты всерьез подумала, что я бы опустился до такого? — Ненавижу этот высокомерный взгляд. — Предал свои принципы и пренебрег моим долгом перед Темным Лордом, чтобы связаться с мерзкой, отвратительной грязнокровкой?
— Но… — Зачем вы дали мне понять, что охотно бы сделали это? Зачем заставили поверить, что у меня есть шанс спасти родителей? Почему вы наблюдали за мной, пока я спала, прошлой ночью? Почему, почему, почему? — Но почему вы…
— Я просто хотел посмотреть твою реакцию, — хладнокровно произносит он. — Теперь я знаю, насколько далеко ты готова зайти, чтобы спасти тех, кого любишь. Еще штрихи к твоему портрету, грязнокровка. Я бы никогда не притронулся к тебе, и вообще не пойму, как кто-нибудь может хотеть тебя? Но мне приятно знать, что в случае чего, мне бы с легкостью удалось…
Ушам не верю!
— Мои родители…, - в отчаянии начинаю я.
С ухмылкой на губах он подходит к двери.
— Тебя это больше не касается. В ближайшие двадцать четыре часа ты станешь сиротой.
— НЕТ! — Бросаюсь к нему, в отчаянии цепляясь за его руку. — Пожалуйста, прошу вас, не делайте этого…
— Импедимента!
В его лице столько эмоции, о которых я ничего не хочу знать. Я отлетаю назад и врезаюсь спиной в каменную стену, больно ударяясь головой, а потом теряю сознание.
Глава 15. Скорбь
«…Я словно слышал крик: "Не спите больше! Макбет зарезал сон!"…"Не спите! Гламис зарезал сон, и впредь отныне Кавдор не будет спать, Макбет не будет спать!» Уильям Шекспир, Макбет (пер. Лозинского)
Думай, думай.
Состав Оборотного Зелья:
настой из сушеных златоглазок,
пиявки,
тертый двурог,
спорыш,
льнянка обыкновенная, собранная при полной луне,
измельченная шкурка бумсланга,
маленькая частица того, в кого вы хотите превратиться…
Да, кажется, всё. Или я что-то упустила?
Как будто это имеет какое-то значение.
О, замолчи. Заткнись!
Он не сделает этого. Я знаю, что он не будет делать этого…
А что если все же сделает?
Нет,
Но как я могу не думать?! Принимая ванну, переодеваясь, убираясь в своей комнате, вспоминая содержание учебников, которые я когда-то знала наизусть, я пытаюсь заставить себя не думать об этом.
Нет. Он не станет. Я уверена. Он просто решил меня напугать. Больной, сумасшедший ублюдок. Ему доставляет удовольствие так играть со мной.
Да он продаст душу дьяволу за малейшую возможность поиздеваться надо мной.
Он хотел, чтобы я умоляла его. Хотел узнать, как далеко я могу зайти. И теперь эта скотина знает, насколько далеко. Разве это не забавляет его? Я думала, что научилась понимать его, но нет, все еще не до конца. Полагала, что знаю все о его чувствах ко мне, но после того, что случилось в последнюю нашу встречу, я не знаю, что и думать…
Но если Волдеморт приказал…
Нет, я не буду думать об этом. Я не буду, не буду.
Он не убьет их.
Но может.
Нет. Я знаю его…
Дверь со стуком распахивается.
Поспешно поднимаюсь на ноги, он входит в комнату, не глядя на меня и, молча, закрывает за собой дверь и запирает ее на замок.
И только тогда он поднимает на меня взгляд.
В его глазах мелькает что-то.
И в этот момент я понимаю, что все кончено.
Кончено.
Он не улыбается и не злится. Проблеск искренних эмоций выдал его. Он причинил мне боль худшим из всех способов, и ему это известно. Именно поэтому он так смотрит на меня.
… Ох…
Тишина. Безумный ужас охватывает меня.
А потом…
Крик.
Мой крик.
Волна боли и страдания накатывает на меня внезапно, с такой силой, какой я не знала прежде. Их лица встают перед глазами, но я никогда не увижу их живыми.
Хватаю себя за волосы.
Я не могу остановить крик. Это нечто первобытное, не поддающееся контролю.
Больше ничего не имеет значения. Господи, Боже мой, он действительно сделал это! И я никогда, никогда, Боже мой!
Царапаю лицо, оставляя глубокие борозды на щеках. Сильнее, сильнее, иначе я не выдержу, если раздирающая меня изнутри боль выйдет на поверхность. Они мертвы, они мертвы!
А он стоит и молчит!
Он смотрит, как я убиваюсь от горя, и меня это бесит!
Кое-как подавляю рыдания. Я должна спросить, я должна…
— Они мертвы, не так ли?
Он стоит, не шевелясь, лицо его абсолютно безучастно. Это сердце сейчас разлетелось вдребезги? Он… он стоит здесь … и он их убил, он УБИЛ их!
— НЕ СТОЙТЕ ТАМ, КАК ИСТУКАН! — Кричу я.
Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он вздрогнул при моих словах.
— А чего ты от меня ждешь, грязнокровка? — Тихо спрашивает он, в его голосе совершенно отсутствуют эмоции. — Чего ты хочешь от меня?