Eden
Шрифт:
Его слова прерываются ударом в челюсть от Долохова.
— Тебя не спрашивали, ты, ничтожный маленький ублюдок!
— Оставь его.
Долохов подчиняется команде Люциуса и толкает Рона на пол. Я смотрю на своего друга, который, молча, кивает мне.
Как будто от этого мне станет легче.
— Подумайте об этом, мисс Грейнджер, — Люциус медленно идет ко мне. — Подумайте хорошенько. Вне сомнений, молодой Рональд уже достаточно натерпелся, — он подходит ко мне, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо. —
— Оставьте ее в покое! — Рон начинает кричать, но его вновь прерывает Долохов, ударом ноги в живот. Из моих глаз текут слезы, и я лихорадочно пытаюсь сообразить, что же делать.
Рон или Гарри?
Я должна выбирать между двумя лучшими друзьями.
— Вы хотите видеть его страдания? — Люциус шепчет мне на ухо, и как будто демон сидит у меня плече. — Потому что он будет страдать, — о, как он будет страдать! — если вы откажетесь говорить.
Я открываю глаза. Рон лежит на земле, держась за живот и тяжело дыша.
Это так сложно. Это самое сложенное из того, что мне когда-либо приходилось делать.
— Давай же, грязнокровка! — Беллатрикс орет от нетерпения. С конца ее палочки сыпятся искры.
Люциус хватает меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе.
— Вы дура, — бормочет он, так тихо, что остальные вряд ли слышат его. — Неужели вы не видите, что у вас есть возможность спасти жизнь тому, кого вы любите? — он поворачивает мою голову в сторону Рона. — Этот мальчик значит так много для вас, даже больше чем Поттер. Я видел это в ваших воспоминаниях. Вы можете спасти его, и так легко.
Я не знаю, что делать!
Рон смотрит на меня с горячей убежденностью во взгляде.
— Не волнуйся за меня, — шепчет он. — Я выдержу. Я смогу выдержать все, что приготовили для меня эти ублюдки.
Люциус теряет терпение. Он раздраженно вздыхает и идет по направлению к Рону.
— Ты помнишь, грязнокровка, то замечательное маленькое заклятие, что я наслал на тебя? Когда твоя кожа горела и покрывалась пузырями?
Мой желудок сворачивается от ужаса.
— Нет, пожалуйста, не надо…
Он не слышит меня. Он поворачивается к Беллатрикс.
— Как тебе?
Она ухмыляется своему зятю, едва ли не облизывая губы.
— Возможно, внутренняя сторона его руки… окажет больше влияния.
Люциус усмехается и направляет палочку на плечо Рона.
— Нет, — Беллатрикс вытягивает руку Рона, переворачивая ее и пробегаясь пальчиками по ее внутренней стороне. — Здесь кожа куда более чувствительная.
Рон в ужасе смотрит на нее.
— Ты всегда знаешь, что и как делать, Белла, — бормочет Люциус, проводя пальцем по ее щеке, от виска к подбородку. На ее щеках вспыхивает румянец, и она скалится прежде, чем повернуться к Долохову.
— Мне нужна твоя помощь, — ее
— Пожалуйста, пытайте меня, если вам нужно чтобы я заговорила, но не причиняйте боли ему, пожалуйста…
Они не слушают меня.
Беллатрикс и Долохов удерживают Рона, чтобы иметь возможность сорвать футболку с него. Его живот покрыт огромными, страшными синяками, почти черными, и лишь контуры у них фиолетовые, красные и желтые, как кошмарная палитра сумасшедшего художника.
— Отвалите от меня, вы, мерзкие…
Люциус затыкает Рона пощечиной.
Я не знаю, что делать, что мне делать?
— Пожалуйста, он же ничего не сделал, пожалуйста!
Люциус игнорирует меня и направляет палочку на внутреннюю сторону руки Рона — мягкая плоть, которая соприкасается с его телом.
— Молчи, Гермиона! — кричит Рон, но его слова тонут в общем фоне криков, когда его кожа начинает гореть под касаниями палочки. Этот звук, как удар в солнечное сплетение, у меня перехватывает дыхание. Крики Рона рвут меня на части и терзают мое сердце.
Я не могу это выносить, не могу.
— Прекратите, остановитесь! Я все скажу, я скажу!
Но они продолжают.
Люциус проводит палочкой вниз по руке, к ладони, оставляя горящий, пузырящийся, ярко-красный рубец. Лицо Рона искажено болью, и слезы текут по его щекам. Я не могу это терпеть. Я сделаю все, чтобы помочь ему.
Я скажу им все, что они хотят. Господи, помоги мне, но я скажу им все! Я скажу им, что Гарри планировал остаться в Норе на свадьбу Билл и Флер, а потом собирался отправиться в Годрикову Лощину, чтобы навестить могилы родителей.
— И куда же? — спрашивает Беллатрикс, повышая голос, чтобы перекричать Рона. Она удерживает Рона, пока он пытается вырваться из ее рук. — Куда он планирует отправиться?
Я несколько теряюсь, потому что понимаю, почему она так торопит меня. Под вопросом не только безопасность Гарри, под вопросом безопасность всего мира…
— Я не знаю.
Это правда. Технически, это правда. Я знаю, что он собирался делать, но не имею ни малейшего представления о том, куда ему придется отправиться, чтобы уничтожить хоркруксы.
Люциус убирает свою палочку, и Долохов отпускает его, чтобы изучить пергамент.
— Она говорит правду.
Я сдерживаю вздох облегчения, готовый сорваться у меня с губ. Значит, у этого пера есть недостаток. Оно не может распознать, что я что-то скрываю, если меня не спрашивают напрямую.
Спасибо тебе, Господи.
Но я опять сдала Гарри.
Все еще может обойтись. Он, скорее всего, не отправится в Годрикову Лощину прямо сейчас, и он определенно не будет возвращаться в Нору, так ведь? Все хорошо, все в порядке, хорошо, хорошо, хорошо…