Eden
Шрифт:
Я не знаю, чего пытаюсь достигнуть. Возможно, хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым.
Я должна была знать его лучше. Он отворачивается от меня, переводя взгляд на Беллатрикс.
— Наверное, нам нужно сменить направление.
— О чем ты? — спрашивает Долохов.
— Я говорю, что, если она не отвечает на жестокость, тогда, возможно, откликнется на доброту.
Он подходит ко мне и, достав зеркальце из кармана мантии, держит его передо мной. Я в ужасе от своего отражения и не могу
Но затем мое лицо вновь меняется. Зубы… о, слава Богу, они постепенно становятся прежнего размера. Я всхлипываю с облегчением, наблюдая, как мое лицо становится почти нормальным.
В это же время мои волосы вновь отрастают. Лысина почти исчезла, уступив место каштановым кудрям. Я провожу рукой по волосам, чтобы проверить, не мерещится ли мне это в зеркале. Нет, все на месте! Боже, это прекрасно! Длинные, вьющиеся и непослушные волосы…
Клянусь, я больше никогда не буду жаловаться на свою внешность.
Но это еще не конец.
Мои волосы… продолжают меняться. Их цвет. Вместо мышиного коричневого, они отливают золотисто-каштановым цветом и мягкими кольцами ложатся мне на плечи, струясь каскадом и блестящими волнами.
И… есть что-то еще. В самих чертах моего лица.
Изменение незначительно, но, в то же время, весьма заметное. Лицо приобретает утонченность. Глаза распахиваются чуть шире, а ресницы становятся длинными, как у Дюймовочки. Румянец возвращается на скулы, а губы теперь пухлые и нежно-розовые.
Я выгляжу… прекрасно. Я едва могу описать это. Я все еще я, но выгляжу по-другому. По сравнению с этим мое преображение на Святочном балу просто каламбур.
Все мои изъяны исчезли без следа, будто кто-то стер их ластиком и взамен нарисовал привлекательные детали.
— Смотри, что мы можем сделать для тебя, — дыхание Люциуса коснулось моих волос. Его голос звучал… странно. — Кому нужна любовь, когда у него есть такая внешность? Солидные мужчины будут падать к твоим ногам. Из-за такой красоты вспыхивали войны. Твоя внешность может принести тебе власть и богатство, какие тебе даже и не снились.
Я смотрю на него. На его лице играет легкая улыбка.
— Любовь не идет ни в какое сравнение с тем, что мы предлагаем тебе, — шепчет он.
Я вновь смотрю в зеркало на свое прекрасное и совершенное лицо, и подавляю желание захихикать. Я и сама не знаю, почему?
Поднимаю взгляд на Люциуса, и вижу взгляд, который никогда не видела прежде. Это не ненависть или презрение. Ничего похожего на то, что я видела, когда он пытал меня. Его веки опущены, он смотрит прямо мне в лицо, и на мгновение едва заметная улыбка касается его губ.
Это… странно.
Заклинание, удерживающее меня у стены, ослабевает, и я почти падаю на пол, но тут же восстанавливаю равновесие.
Люциус
— Давайте договоримся, мисс Грэйнджер, — он изящно приподнимает бровь. — Вы все нам расскажете в обмен на внешность, которую имеете сейчас.
Я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться вслух над этим "предложением". Если он думает, что я сдам Гарри в обмен на красоту, тогда он совсем не разбирается в людях.
Я еще раз бросаю взгляд на свое привлекательное отражение, мысленно прощаясь с ним.
— Нет, — твердо говорю я.
Едва я произнесла это, как мой прежний облик вернулся ко мне.
По крайней мере, мои волосы и зубы нормальные.
Я вижу, что Люциус пристально смотрит на меня.
— Дура, — шепчет он так, что только я могу слышать его.
— С меня хватит! — внезапно кричит Беллатрикс. Я вздрагиваю, разрывая зрительный контакт Люциусом. Я почти забыла, что она и Долохов все еще здесь.
Она подлетает к нам с яростным выражением лица и хватает меня за волосы, вытаскивая в центр комнаты. Кожу головы нестерпимо жжет, я падаю на колени.
Какого черта? Еще секунду назад она смеялась надо мной, а сейчас…
Она тянет меня за волосы, и с нотками истерики говорит мне на ухо:
— Почему? А? Я спрашиваю, почему? — ее голос срывается на визг. — Почему ты не говоришь? Что ты выигрываешь от своего упрямого молчания? Почему бы тебе не делать так, как тебе говорят?
Я слышу, как Люциус отвечает за меня.
— Она неспособна на это, Белла…
— Неправда! — обрывает она его. Она сильнее хватает меня за волосы, еще чуть-чуть и она вырвет мне клок. Сильная боль вынуждает меня ответить, хотя я знаю, что сделаю только хуже.
— Я… простите, но я не скажу вам, где Гарри.
— СКАЖЕШЬ! — кричит она мне прямо в ухо: кажется, барабанная перепонка сейчас лопнет. — Я НЕ СОБИРАЮСЬ МИРИТЬСЯ С ТАКИМ… УПРЯМСТВОМ И НЕПОВИНОВЕНИЕМ! МЕНЯ ТОШНИТ УЖЕ ОТ ТЕБЯ, ТЫ СЛЫШИШЬ?
Я чувствую ее рваное дыхание на своей щеке. И теперь точно знаю — Гарри был прав, когда говорил, что эта женщина абсолютно сумасшедшая.
Она поднимает палочку…
— КРУЦИО!
О, Господи, только не это! Я не выдержу. Такое чувство, будто с меня сдирают кожу, а кости охвачены огнем, словно через меня пропускают ток и режут лезвиями…
Белла прерывает заклинание, но все еще держит меня за волосы.
— Скажи! НЕМЕДЛЕННО ГОВОРИ, ГДЕ ОН!
Пот выступил на моем лице. Я чувствую его соленый вкус на губах.
Скажи ей, Гермиона.
НЕТ!
Я не скажу. Я не предам Гарри.
Беллатрикс Лестрейндж выпрямляется и снова накладывает на меня Круцио.