Eden
Шрифт:
— В таком случае, что же такое «подлинная» отвага? — Я выплевываю слова прямо в его самодовольное лицо. — Убивать невинных, беззащитных людей? Заставлять их делать ужасные вещи только потому, что у самого кишка тонка? Пытать и истязать подростков за то, что они грязнокровки?
Он впивается в меня тяжелым взглядом, какое-то время не говоря ни слова.
— Нет. Настоящее мужество — значит абстрагироваться от всего и стремиться к своей цели и идеалам, чего бы это ни стоило. Я должен совершать поступки, которые общество считает неприятными, возможно
На какое-то мгновение я теряю дар речи. Слова вертятся на языке, но я не могу найти те, что смогли бы в достаточно полной мере выразить мои мысли.
Наконец, я обретаю способность говорить.
— Вам не обязательно делать все это. Есть и другие способы…
— Правда? — прерывает меня Люциус. — Другие способы искоренить таких паразитов, как ты? Боюсь, что все же нет. По некоторым причинам в наше время люди приравнивают это к убийству.
— Естественно! Мы же не паразиты! Мы — люди, такие же, как вы!
— Ну, раз ты так настаиваешь, грязнокровка, — он приподнимает бровь.
— То, что вы делаете, это не храбрость. Если бы вы не были таким трусом, то отреклись бы от своего господина. Отказались бы совершать все эти злодеяния во имя Темного Лорда.
— А почему я должен отрекаться от него? — спрашивает Люциус. — Ты глубоко заблуждаешься, полагая, что мои поступки доставляют мне дискомфорт, и я мучаюсь угрызениями совести. Так вот, мисс Грэйнджер, у меня с этим нет абсолютно никаких проблем. Что бы я не должен был совершить, я делаю это в силу неких причин, и я готов зайти так далеко, как того требует положение, и неважно какой ценой.
— Но почему? — в полнейшем отчаянии спрашиваю я.
— Потому что цель оправдывает средства! — он повышает голос.
Странно, но я вспоминаю ту ночь, когда он похитил меня.
— Вы уже говорили это раньше, — я очень внимательно смотрю на него, пытаясь увидеть его реакцию. — Интересно, вы и вправду верите в это?
— У меня нет времени на пустые разговоры! — отрывисто проговорил он.
Кажется, это становится слишком личным для него.
Он грубо хватает меня за руку и тащит из камеры. Я не сопротивляюсь, следуя за ним по коридору — я слишком устала, истощена и сбита с толку его поведением.
Мы стоим перед огромными каменными дверями в просторную залу. Моя кожа горит в том месте, где он держит меня. Мы не обмолвились и словом с тех пор, как покинули мою камеру, но тот короткий разговор все еще вертится у меня в голове.
И как бы сильно я ни старалась, я не могу понять Люциуса Малфоя.
Может, ты приложишь больше усилий?
С какой стати? Почему я должна стараться понять его мотивы?
Я не могу.
Или не будешь?
Из-за двери
Неужели, Волдеморт уже вернулся?
Хоть бы все пошло не так. Хоть бы они потерпели неудачу. Пожалуйста. Пусть все будет хорошо…
Я поднимаю глаза на Люциуса, он хмурится перед тем, как толкнуть дверь и впихнуть меня в комнату.
В зале много людей в черных мантиях. Почти все выглядят так, будто побывали в бою. Воздух вибрирует от их яростных криков — они о чем-то оживленно спорят.
Что-то просто обязано было пойти не так!
Единственный, кто не говорит ни слова — Волдеморт. Он стоит посреди залы с выражением нечеловеческой ярости и ненависти на отвратительно безобразном лице.
Я невольно вздрагиваю, когда смотрю на него, мое тело содрогается от ужаса. На мгновение Люциус опускает взгляд на меня, будто чувствует, как я дрожу.
А что он чувствует, когда смотрит на своего господина? Он с детства видел это лицо и уже привык, или же научился со временем скрывать свой страх?
Волдеморт подносит руки к вискам, а затем поднимает голову и кричит:
— ТИШИНА!
Этот крик леденит душу.
Тотчас же все Пожиратели Смерти замолкают. Стук моего сердца отдается в ушах.
Волдеморт не спешит продолжать, мертвая тишина повисла в комнате.
Их жизни зависят от настроения этого человека. Как они могут так жить?
Теперь ты должна делать то же самое. У тебя нет другого выбора.
— Вы все жалкие, бесполезные людишки! — выкрикивает он, оглядывая своих слуг, которые вздрагивают от его крика. — Мало того, что вы подвели меня, так теперь еще и оскорбляете тем, что сваливаете вину друг на друга. Как вы смеете вести себя так в моем присутствии?
Во мне вспыхивает надежда. Должно быть, что-то пошло не так! Иначе, почему они себя так ведут?
Волдеморт поворачивается к нам.
— Ну, не стой, как истукан! — шипит он Люциусу. — Веди ее сюда!
Люциус хватает меня за руку и тащит к Волдеморту.
— Мой лорд, — спрашивает Люциус, едва мы подходим к этому чудовищу, — все прошло по плану?
— Нет, — коротко бросает Волдеморт, — нам удалось проникнуть в дом Уизли, но Поттера там не было.
Не было?
Люциус с шипением втягивает воздух, глядя на меня, но я едва слышу его.
Гарри в безопасности! В безопасности!
Но, как насчет остальных? Что случилось с теми, кто был в доме? Я не буду питать иллюзий, прежде я должна убедиться, что все в порядке.
— Мой лорд, я понятия не имел, что информация, которую я вам сообщил, ложная, — поспешно отвечает Люциус, его голос слегка дрожит. — Девчонка уверяла меня, что Поттер пребывает в доме этих предателей, да и перо не опровергло ее…
— У меня нет времени выяснять это. — Волдеморт взмахивает палочкой. — Я не виню тебя, но прошу проследить за тем, чтобы грязнокровка заплатила за это.