Эдем: земли пар
Шрифт:
– Разве способности можно изменить? Мама говорила, что какие появляются с теми и живешь! – возразила девочка
– Это всего лишь сказка! Но если подумать, то все возможно.
– И как это ей помогло?
– Она продлевала жизнь столько, сколько ей надо было, чтобы добраться домой.
– А как она это делала?
– Забирала силу у всего, что ее окружало. Цветы, деревья, птицы – все, что встречала на пути.
– И что было когда она приехала домой?
– О! Все было перевернуто вверх дном, были повсюду следы борьбы, а ее муж был ни жив, ни мертв. В отчаянии и с пронзительным криком, она рухнула на
– А что потом случилось?
– Поговаривают, что она в одиночестве бродит по этому миру и ищет способ его вернуть к прежней жизни.
– Это очень грустная сказка. И какова ее мораль?
– Мораль сказки: никогда не оставляй то, что тебе дорого.
На этой фразе девочка приуныла. Сжав крепко ладонью одеяло, она набрала в легкие как можно больше воздуха и дрожащим голосом спросила: мои родители…Не знаешь, где они?
– Знаю. Но ты уверена, что хочешь к ним? – могильным голосом спросила белая дама.
– Да. Я очень по ним соскучилась. А ты обещала, что я их скоро увижу.
– И я сдержу свое слово, но и ты сдержи свое. Ты так и не закрыла глаза.
– Хорошо! Увижу их рано утром?
– Увидишь с первым лучом света, а сейчас спи – провела своей тонкой бледной ладонью по розовым щечкам девочки, прикрыв ее глаза.
Все случилось ровно так, как и сказала белая дама. С первым лучом света, ее родители уже ждали у кровати. Мама заботливо провела свою дочь ладонью по голове, но ее рука не была теплой. Девочка вообще ничего не чувствовала, будто в ее сердце вложили камень. Ее родители молча улыбнулись. Сжав крепко руку девочки, они встали с кровати и открыли дверь, за которой был лишь яркий свет, спокойствие и тепло.
Могильно-бирюзовые нити тянулись из спальни по коридору в одну из комнат. Пение было звучным и спокойным. Оно эхом раздавалось по всему дому и за его пределы. Туман разносил мелодию арфы по всей округе, подобно осеннему ветру в холодный зной. Зеленоватые оттенки глаз белой дамы засияли изумрудным цветом, нити притягивались к ней с каждым шагом, белоснежные волосы приобретали блеск, а лицо расплывалось в наслаждении от избытка жизненной силы.
– Хороший дом, семья. Как же жаль, что родители не настолько сговорчивы, как их дочь. Да и вкус на интерьер не очень. Я бы все поменяла будь у меня время переехать сюда. И вы посмотрите, как удачно все складывается! Только я набралась сил, как у нас пара идет прямо к дому! А то мне стало становиться так скучно и одиноко! – проговорила вслух Белая дама, поправляя свои атласные белые волосы, стоя у окна.
Адам и Ева, изнеможённые и уставшие постучали металлическим кнокером, изображавшим голову мифического чудовища, в облипшую растениями дверь. Не услышав ответа, легким движением ноги, Ева распахнула ее насквозь. Жестом она предложила Адаму войти первым. Покачав головой, он шагнул внутрь, осматривая очертания интерьера в полутемноте. Весь дом был покрыт туманом, будто это молочная река. В центре холла в дымке что-то зашевелилось, образуя силуэт женской фигуры. Наконец, перед ними предстала высокая девушка с белыми волосами, изумрудными, как святящееся тату на бледной руке, глазами и в сильно изношенном белом платье.
– Надеюсь, я не слишком напугала вас своим появлением? – заявила она, но в ответ получила лишь неловкое молчание, –
– Приятно познакомиться! Меня зовут Адам, а спутницу Ева. Извиняемся, что так вломились, мы подумали, что…
– Да, да, да! Я все поняла, все оправдания услышала. Вижу, что устали с дороги, проходите на кухню, я заварю вам чай.
– Э…Спасибо! Вы очень гостеприимны! – Адам кивнул головой в знак признательности и пошел за ней.
Ева почувствовала что-то, необъяснимо пугающее и прекрасное в ней. С одной стороны от нее веяло холодом и глаза были полны отчаяния и безумия, а с другой стороны голос ее завораживал, подобно соловьиному пению. В каком-то смысле она представляла собой воплощение красоты и ужаса в одном лице.
На кухне, на каменной столешнице, стояли котелки из бронзовой посуды, а в стеклянных шкафах сиял начищенный фарфор. Над камином висел небольшой чайник. Стол был высечен из неизвестной породы камня с вставками горной смолы, что так пристально рассматривал Адам.
– Откуда вы? – спросила Меган, разбирая полки с различными цветными баночками.
– Мы из Веспира, – коротко отрезал Адам, осматривая кухню.
– О! Это совсем рядом. И давно вы там живете?
– Вы нас не так поняли. Мы даже не пара – заявил Адам, затянув рукава по локоть.
– Ильнийцы? – передернулась девушка, – и совсем одни? Такое редко встретишь в наши дни. Вам надо быть куда осторожнее, – ответила белая дама.
– Нам очень повезло встретить вас! Мы еле на ногах держимся.
– О! Чувствуйте себя как дома! Отдыхайте и набирайтесь сил! Я вам потом подготовлю комнату для сна. А пока расскажите за чашкой чая, какое лихо вас сюда занесло?
Слегка дрожащими руками она принесла блюдца с чаем своим гостям. Ева заметила буквально на миг жуткий голод и радость в глазах хозяйки дома. Тревога ее усилилась и пока Адам любезно общался, окончательно расслабившись в домашней обстановке, Ева спросила, где дамская комната. К ее удивлению, вопрос слегка опешил Меган. Она невнятно переспросила, а после пробурчала в конце коридора, переключив все внимание на общение с Адамом. Не показав вида, Ева встала из-за стола и пошла дальше по коридору.
Пока они смеялись и шутили на кухне, освещенной свечами, у Евы что-то щелкнуло в голове, и она решила заглянуть в одну конкретную комнату, откуда веяло сквозняком через щель. Узоры на двери были исполнены в светлых тонах и внешне напоминали детскую комнату. Из разговора Ева помнила, что у Меган не было детей. Ее рука медленно потянулась к холодной, как лед, ручке. Туман обволакивал лодыжки Евы, мурашки бежали по телу, словно муравьи, а дверь запотевала от ее холодного дыхания. Механизм с щелчком отварился, дверь поддалась дуновению ветра и распахнулась. Страх окутал тело Евы, дыхание стало неравномерным и прерывистым от увиденного на кровати. Иссохшие тела, лежащие враскорячку, будто смотрели насквозь в сторону черноволосой девушки. Медленно подойдя, Ева обратила внимание на почерневшие силуэты тату, пустые белки глаз и маленькое дитя, на вид не больше десяти лет. Ее тело еще не успело остыть до конца, а слеза так и застыла на кончике крохотного носа. Прикрыв ладонью рот, Ева быстро взяла свои чувства под контроль, сдержала рвотные позывы, убрала кол в сапог и пошла из комнаты на кухню.