Эдельвейс

Лебедев Andrew

5.

– Вы встречались с немцами до войны? – спросил Игоря политрук Китаев.

– Да, в тридцать девятом году по направлению из комитета по спорту при ЦК Комсомола, я участвовал в совместном с немцами восхождении на гору Ушба, – ответил Тетов, – об этом в моем личном деле есть, – добавил он.

– Я знаю, – ответил Китаев, – мы не имеем права посылать на ответственное задание людей, которым мы не доверяем.

Но

и сам Китаев очень многого не знал. Впрочем, – много будешь знать – плохо будешь спать. Батальонный комиссар Китаев не придерживался того принципа, что если ты информирован, то значит, ты вооружен. Он предпочитал знать поменьше – исходя из принципа, что когда случись чего станут выяснять – а кто об этом или о том знал – то уцелеют те, кто не знал.

Так что, когда полковник Леселидзе попросил Китаева "пощупать" Тетова на вшивость, не знал и не мог знать батальонный комиссар Китаев того, что это вообще была идея самого Абакумова – перестраховаться на всякий случай. Мол, если у Судоплатова сорвется задуманная им операция, то у Абакумова как раз к моменту "разбора полетов" тут кстати, вроде рояля в кустах и папочка с компроматом на главных исполнителей найдется.

А туда в папочку эту – всякое лыко, как говорится – в строку!

И даже донос шофера Бычкова, который на Первомайском спортивном параде явственно слышал, как Игорь Тетов сказал своей любовнице Рите Васильковой, что "вожди на мавзолее скоро красиво висеть будут"…

И еще доклад майора Бекетова, который писал, что старший лейтенант Тетов, имея задание командования доставить на Клухорский перевал группу альпинистов, в которой защитники перевала остро нуждались, вступил в сговор с шофером Борзыкиным и намеренно испортив автомобиль, сорвал своевременное прибытие группы.

А потом, заметая следы преступления, шофера Борзыкина Тетов убил во время вылазки в тыл к немцам.

К докладу Бекетова, кстати, прикладывалось и чистосердечное признание шофера Борзыкина, где тот писал, что в личном разговоре наедине, когда Тетов ехал в кабине с Борзыкиным, угрозами личной расправы, Тетов заставил Борзыкина сломать машину. Не дал вовремя долить воды в перегревшийся радиатор.

Разве этого было не достаточно?

Но Абакумов не велел арестовывать Тетова "до" операции.

Абакумов пока дал команду только собрать материалы.

6.

Вопрос Китаева о том, "был ли Игорь до войны знаком с немцами", вызвал наплыв воспоминаний.

Машины – старая полуторка "газ-АА" и трехтонка – почти новенький ЗиС- 3, везли их группу в сторону Первомайской, откуда на ледник они с Лазаренко уже должны были идти пешком.

Тетов дремал сидя в кабине полуторки.

Из кузова, заглушаемые завываниями мотора на бесконечных перегазовках, доносились отдельные обрывки и куплеты песен Жорки-одессита.

Бутылка

водочки, селедочка, да карие глазеночки, Какое море – такие моряки…

Игорь в полудреме вспоминал, как полезли они с Клаусом на ту стенку…

Вобщем, получилось потом, что едва не погибли оба из-за глупости.

А впрочем, не бывает "умной" гибели. Все смерти в горах – они от глупого нарушения планов, правил и инструкций.

Зачем Клаус полез на тот карниз?

Ясное дело – выпендриться захотел.

Эдельвейсов, видите ли для своей Лизе-Лотты захотел нарвать!

Коробка передач дико завизжала и загремела-затарахтела.

Небритый, весь черный не то от загара, не то от жизни шоферской – водитель полуторки скорчил-сморщил и без того некрасивой свое лицо – пониженная вторая передача никак не врубалась, он делал перегазовки, тыкал ручкой, а коробка визжала, тарахтела и никак не хотела включать вторую скорость. Машина уже теряла накат…

– У, старая раздолбанная зараза! – выругался шофр.

Коробка толи усовестилась, толи испугалась, что ее еще сильнее ругать станут, но передача включилась, машина дернулась и веселее пошла в горку.

– У немцев, слыш, старлей, у немцев, – начал вдруг шофер, – у них, значит, на Опелях коробки с этими с синхронизатарами значит, так вот у них перегазовку при переключении делать не надо, и двойной выжим сцепления тоже не надо, и коробка так не гремит – цивилизованный народ!

Игорь не ответил.

Из кузова снова донеслось:

Гитара милая, игривая,

И тонкая и звонкая,

Сейчас для вас цыганочку я буду танцевать…

– Они там что, и правда в кузове теперь танцы устроят? – подумал Тетов, – с них станется! Не на войну, а на карнавал к девочкам едем, в самом деле!

– Эй, шофер! – крикнул вдруг Жорка-одессит, свесившись из кузова к боковому оконцу кабины, – слыш, шофер, сейчас для тебя шоферскую, одесскую споем!

И из кузова грянули:

Мама, я шОфера люблю.

Мама, я за шОфера пойду

Шофер ездит на машине

Вся рубашка в керосине

Мама, я за шОфера пойду!

Водитель усмехнулся.

– Во дураки, во дают, матросня! – хмыкнул шофер.

Но песня ему явно понравилась. Машина теперь бежала веселее, да и с переключением передач у развеселившегося водителя теперь как то лучше и ловчее получалось.

Вот что значит – моральный фактор поднятия боевого настроения в действии!

А из кузова все неслось и неслось:

Мама, я жулика люблю

Мама я за жулика пойду

Жулик будет воровать

А я стану продавать

Мама, я жулика люблю!

Пехота, что шла в пыли, по обочине, сторонясь от проезжавших машин, поглядывала на веселых моряков, улыбалась…

Пехота на фронт топает, а веселые моряки от фронта в тыл с песнями едут!

В баньку к девочкам?

Не знала пехота, что моряки с одного опасного фронта на другой – еще более опасный едут. Впрочем, у каждого свой фронт.