Шрифт:
— И о чём же ты, лаборант, спросить хотел?
— Да насчёт Стоунхенджа. Который в Англии… Там тоже так же?
— А, ты вон о чём… Нет, то размыкало, которое в Англии, оно давно уж не работает.
— Почему? Энергия кончилась?
— Как она тебе кончится? Капище-то на земное ядро закорочено.
— А почему ж тогда?
— Ключевую перемычку со столбов сняли — с тех пор и не работает.
Совиноглазый обернулся и внимательно осмотрел сумрачные каменные громады.
— А где она здесь, эта
— Так тебе всё и скажи! — ухмыльнулся старикан.
Теперь уже задумался Артём.
— Пвавивьно ви я… — запинаясь, начал поэт и тоже замолчал.
— Правильно, правильно… — ласково успокоил его дедок. — Всё ты, голубь, понял правильно. Только соваться тебе туда не след.
Бледный одутловатый юноша в столыпинском галстуке зачарованно смотрел в просвет меж камнями. О чём он думал? Возможно, о том, что вот куда бы загнать всех этих классиков баклужинской литературы с их надменно искривлёнными лицами. Что они смыслят в новой космической поэзии, скованные традициями педанты? И, наверное, сладостно было представить, как сработает древнее размыкало — и прозреют слепцы, и поймут с ужасом, что всю жизнь следовали мёртвым бесмысленным канонам, поклонялись мумиям…
— Вафы идовы — девево… — прошептал он так тихо, что не был понят никем. Поэтому последнюю фразу его есть резон перевести.
«Ваши идолы — дерево», — так прозвучала бы она в традиционном произношении.
— Спасибо тебе, дед! — внезапно выпав из раздумий, произнёс сухопарый Арсений. — А вот где бы обо всём об этом ещё и прочесть?
— Прочесть? — Оторопел старикан, замигал. — Да понаписано-то много всего… Тебе как? Поволшебнее? Понаучнее?
— Понаучнее, — сказал Арсений.
— Если понаучнее, то был такой Савелий Сирота…
— Почему был?
— Потому что весь вышел, — насупившись, отвечал старикан. Не любил, должно быть, когда перебивают. — А называется книжка «Промывка ауры в корень».
— Как? — не поверил Арсений.
Старикан сухо повторил.
— А кто он, этот Сирота?
— Ауролог.
— Это которые, что ли, урологию отрицают?
Возможно, вопрос был задан вполне серьёзно, по незнанию, однако прозвучал как неуклюжая попытка пошутить. Старикан обиделся окончательно, повернулся — и, даже не попрощавшись, двинулся прочь, в сторону Колдобышей. Трое озадаченно глядели ему вослед.
— Выясни потом, кто такой, — негромко велел Арсений.
Артём кивнул.
— «Промывка ауры в корень», — недоверчиво повторил Арсений и, хмыкнув, покачал головой.
Ветхая шубейка из Чебурашки помаячила-помаячила и скрылась за ребристым плечом мегалита.
— Это всё ладно, — хмуро сказал Артём. — А как ты сюда Портнягина собираешься заманивать?
— Понятия не имею, — честно признался Арсений. — Для начала неплохо бы со старичонкой разобраться. Может, он тут голову
— Зачем?
— А так. По деревенской привычке. Хлебом не корми — дай городскому лапшу на уши повесить. Тем более учёному…
— Ну так проверить-то не поздно, — заметил Артём и оглянулся. — Э!.. — ошеломленно вскричал он. — А этот куда делся?
Глашатая Космической Гармонии в окрестности не наблюдалось. Сообразил, видать, нехристь, что одной попыткой загнать его на заклятую землю Секондхенджа товарищи по партии не ограничатся, и счёл за благо незаметно удалиться, покуда цел. Уходил, надо полагать, ступая только по сухому, поскольку следов на влажной почве высмотреть также не удалось.
— Ладно, Бог с ним! — буркнул Арсений. — Ты, кстати, тачку-то замкнул? Не угонит?
— Не угонит, — сказал Артём. — А всё-таки. Как заманивать будем? Если Портнягин и вправду настоящий колдун…
— Колдун, колдун, — заверил Арсений.
— …значит, всё об этих местах знает. Его ж в размыкало на аркане не затащишь… — Запнулся, что-то прикинул. — Хм… А правда! Чего мудрить? Подстеречь, сунуть в багажник, привезти сюда…
— А охрана?
— С охраной разберёмся.
— Даже и не вздумай! — оборвал старший товарищ. — С ума стряхнулся? Похищение лидера… Весь муравейник разворошишь!
Совиноглазый сплюнул с досады, поморщился — и вдруг что-то, видать, неподалёку приметил.
— Чего там?
— Наследил-таки наш придурок, — с довольным видом сообщил Артём. — Во-он там… Только куда ж это его понесло?
Товарищи по партии приблизились к участку влажной почвы. Следы поэта отпечатались на нём с типографской чёткостью. И вели они прямиком в размыкало.
— Он что, сбрендил? — вырвалось у Артёма.
Насколько всё-таки обыватели превратно истолковывают высокие порывы творческих натур! Ну почему обязательно сбрендил? Почитайте классиков. Истинный служитель муз всегда бежит от суетного света, всеми фибрами своей ранимой души желает отрешиться от ненавистного общества. А тут рядом Секондхендж. Пять шагов — и ты волен и независим. Тебе-то чего бояться, если рукой твоей водит Космический Разум? Ей-богу, нужно быть последним мещанином, чтобы не рискнуть и не воспользоваться такой возможностью.
Судорожно перезвездясь, оба православных коммуниста заглянули в каменный проём. В десятке шагов от них произрастал корявый спрутообразный дубок, раскинувший щупальца почти над самой землёй. Так что пришлось самородку вешаться в сидячем положении. В качестве верёвки он, как это вообще принято у интеллигентов, воспользовался галстуком.
Видно, не только с традиционной поэзией разомкнуло горемыку, но и со своею собственной. Понятие Космического Разума исчезло, а сомнительное стихотвореньице осталось. Вник, пришёл в ужас — ну и…