Джуна
Шрифт:
Угроза подлинная, а не мнимая. Прервись физическая жизнь человека, и он просто не успеет сделаться магом или героем. Впрочем, впереди ждут новые испытания, и к ним следует серьезно подготовиться, чтобы, все преодолев, стать тем, кем тебе предназначено стать.
Подготовка к будущему
Да, к будущему следовало тщательно готовиться, тем более что оно казалось совершенно неопределенным.
Джуна будто предчувствовала, что жизнь вряд ли
Они просто переполняли ее. Джуна испытывала себя. Зимой, в страшный мороз глубокой ночью, в коротком, ветром подбитом пальто и парусиновых туфлях, она убегала из дома. И, повинуясь наитию, не зная точного пути, шла в поселок «Новая заря», где жил ее дядя. Ни страха, ни холода она не чувствовала. Только степь и лес сменяли друг друга, а погруженная в собственные мысли девочка шагала вперед.
Джуна едва не оцепенела, когда до сознания дошел страшный звук — будто собаки грызут кость. Она пыталась убедить себя, что видит собак, хотя было ясно, что перед нею волки. Совсем недавно волки загрызли ребенка из их деревни.
Волки смотрели на нее, когда она медленно шла мимо. Волки смотрели вслед. Но Джуна не остановилась. И звери не набросились на нее. Теперь она поняла, как выглядит страх, как он ощущается всем телом.
Только наутро девочка постучалась в дом своего дяди, и слова, которые она придумала в качестве оправдания, звучали неубедительно. Вряд ли кто-либо понял бы ее поступок, попытался найти в содеянном логику.
Но ее понял отец. Связь их была так глубока, так крепка и так неизбывна, что прервать ее не могли никакие обстоятельства. Даже смерть не властна была над родством душ.
Как-то летом, под утро, девочка проснулась. Кто-то негромко стучал в дверь пристройки, где летом ночевали дети. Джуна спросила: «Кто
там?» И отцовский голос ответил: «Я». Джуна отперла дверь. Пустота. Никого.
Только позже пришло понимание. Джуна узнала: именно в это время, во сне, умер ее отец.
Умер, но не покинул свою дочь. Являлся к ней и о чем-то долго говорил, хотя Джуна не помнила содержания бесед. До определенного момента она даже не знала, что ведет с отцом почти нескончаемый разговор.
Поведала ей об этом мать. Но сначала потребовала, чтобы Джуна спала рядом, причем обязательно у стенки. И когда последовали возражения, мать наконец призналась: по ночам
Джуна куда-то уходит. «Да нет же, я сплю», — удивленно ответила девочка. «Значит, ты и сама не знаешь о своих исчезновениях», — сказала мать.
Проследить за девочкой оказалось делом простым. Она вставала с постели, выходила на улицу и там садилась у калитки. Сидя на лавочке, говорила на загадочном языке с кем-то невидимым. На вопрос матери ответила: «Это же отец сидит со мной рядом. Белобородый старик — это он».
Сама Джуна не помнила ни собеседника, ни содержания бесед, ни материнского вопроса. Отец являлся
Бывало, она слышала отцовский голос. Иногда появлялась его фигура. Они беседуют, не произнося вслух ни слова.
Руки Джуны удивительно похожи на руки отца. Связаны их души, в загадочной и странной зависимости находятся их руки. Иногда во время лечебных сеансов отец показывает Джуне движения, если случай трудный или дочь сомневается.
На нем серебристое одеяние, но это ее отец — Юваш Бит-Сардис. Человек из царского рода. Скромный советский экономист, обладавший даром предвидения. Отец, так любивший свою дочь, что не покидает ее и после смерти.
Первая беседа с мертвецами
У мага складываются собственные, совершенно особенные отношения с миром мертвых. Он столь часто и целенаправленно общается с ними, вызывает тени, беседует и спрашивает ответа на свои вопросы, что мертвые для него как бы и не мертвы. Просто они составляют отдельный мир, именно мир, и этим все сказано.
Такие отношения ни в коем случае нельзя путать с отношениями других людей, в силу призвания или особых обстоятельств поставленных в ту же зависимость. И для медика, и для профессионального убийцы, и для могильщика мертвец — только объект, только тело, лишенное всех свойств, присущих жизни.
И потому столь различается первая встреча с мертвецом у мага и у медика, студента мединститута. Медику тяжело перешагнуть порог отвращения, ибо он видит перед собой труп, наблюдает следы разложения, распада. Маг видит лишь существо из иного мира, не более того.
Джуна вспоминает, что она никогда не боялась мертвых. И небоязнь ее — небоязнь органическая, присущая той общности, к которой она принадлежит. «Увидев впервые мертвого, — вспоминала она, — просто подошла и сказала что-то вроде: «Мы — едины, человеческая оболочка тленна, но бессмертна человеческая душа. И у каждого впереди — новые жизни».
А потому одно важное обстоятельство переходного возраста является как бы знаком, отметившим, что Джуна уже нашла собственную дорогу, хотя пока и не знала, куда она ее приведет.
Итак, детство кончилось со смертью родителей. Джуна сразу многое поняла, будто за короткое время выросла и повзрослела.
Четырнадцатилетняя девочка без семьи и заботы взрослых ютилась по чужим углам, мыкалась по родственникам. Кто-то относился к ней лучше, кто-то хуже, однако ничто не напоминало родной дом.
Когда произошел этот случай, она жила в Армавире. Училась в вечерней школе, для того чтобы днем заработать немного денег, Джуна разносила телеграммы.
Вернувшись однажды вечером из школы чуть позже обычного, она застала запертую дверь и темные окна. Хозяева давно спали, так и не дождавшись возвращения девочки, а может, и не дожидались ее вовсе. Она стучала в дверь, стучала долго, но ей так и не открыли. Что делать? На дворе холод, зима.