Джуна

Муляров Евгений

Не зная, что придумать, она обвела глазами двор и внезапно увидела постель с матрацем и одеялом. Недавно умер сосед, и его родственники, боясь подхватить заразу (а умер он от какой-то инфекционной болезни), выбросили вещи на улицу.

И что же? Зная о том, кому принадлежали эти вещи, и о том, что человек умер лишь вчера, усталая и замерзшая девочка легла в постель мертвеца, закуталась покрепче и так спала до самого утра. Ее не тревожили ни тяжелые мысли, ни страшные сны, ни чувство отвращения.

Наутро она решила уйти из этого дома,

оставить этих людей и больше не возвращаться сюда, где к ней отнеслись так безразлично, словно ее и не было никогда.

И она ушла. Ходила по улицам города Армавира, думала, как жить дальше. Возможно, именно тогда в ней и родилась потребность заботиться о каждом встреченном человеке, если человек того заслуживает хоть в самой малой степени. По крайней мере, только подобное чувство способно объяснить терпение и заинтересованность, которые проявляет Джуна и к больным, и к тем, чью судьбу она предвидит, и к тем, кто сейчас нуждается в слове утешения, в жесте доброты.

Возможно, подобные мысли или чувства привели ее на порог обыкновенного детского сада. Заботиться о тех, кому ты нужна? А кому забота нужна больше всех, как не детям? Ведь она и сама только недавно была ребенком, едва ли не вчера, когда забиралась, уставшая, продрогшая, одинокая, в чужую постель, выброшенную из дома.

Ночлег на постели мертвеца стал, кажется, той инициацией, которую обязательно проходит любой человек, чтобы стать посвященным. Инициацию обязательно проходит будущий маг. Джуна словно породнилась с миром мертвых.

А думала она о живых. И о себе в том числе. Надо жить дальше. Надо иметь хоть кусок хлеба и крышу над головой, а для этого необходимы деньги. Разнося телеграммы, заработаешь или на хлеб, или на угол. На то и другое денег при всем желании никак не хватит. Зато возле детей всегда можно прокормиться, еда обязательно остается.

Так и вышло. Когда она поступила на работу ночной няней, появилась возможность доедать остатки детской пищи, а также крыша над головой. Хотя спать приходилось урывками, а иногда и вовсе не получалось сомкнуть глаза ночь напролет.

Заведующая, словно о чем-то догадываясь, перед тем как принять на работу, задала один-единственный вопрос: сколько ей лет? Пришлось прибавить чуть ли не два года и сказать, что исполнилось шестнадцать, а метрическое свидетельство находится в милиции, где ей сейчас оформляют паспорт.

Но ложь во имя выживания, когда никому от нее не становится хуже, вполне простительна. Удавалось не только доедать остатки детской пищи — по утрам Джуна снимала пробу с приготовленного завтрака. А спустя некоторое время стало совсем хорошо. Старательную нянечку перевели работать на кухню, в качестве повышения по службе.

На деньги можно было снять даже комнату. Приработок Джуна не бросала, разносила телеграммы, теперь только срочные. Работа ночная. После вечерней школы надо спешить на почту, а потом с телеграммой порой идти через весь Армавир, пешком, в темноте, километр за километром.

Случалось

разное. Несмотря на свое бесстрашие по отношению к мертвым, живых Джуна опасалась, с ними наладить отношения куда труднее, у них иные законы. Как-то ночью шла она по высокому речному обрыву, и вдруг навстречу из ночной тьмы вынырнули несколько взрослых парней. Могло произойти что угодно. И, почувствовав внезапный прилив страха, Джуна прыгнула с обрыва. Не разбилась, даже не поранилась. Спряталась в песчаную яму и там затихла. А перепуганные парни всматривались в глубь обрыва, пытаясь разглядеть, куда девалась девчушка.

Встретились они через некоторое время совершенно случайно на танцплощадке. Обрадовались парни — жива осталась, не разбилась, не покалечилась. Оказывается, они искали ее, даже в милицию заявили о случившемся. И девушку разыскивали уже представители закона. Думали — утонула, водой унесло, ведь на берегу ни следа. А парням так понравилась молоденькая «утопленница», что двое в нее влюбились. Конечно, не слишком крепка юношеская любовь, зато порывиста и вспыльчива: кто станет провожать девушку домой, иногда решалось кулачным поединком.

Начиналась юность. Призвание ощущалось смутно, однако главное было ясно — оно существует. И все же путь в медицину заказан. Джуна чувствовала, что ее способности вряд ли оценят в каком-либо учебном заведении. А как же слова отца о ее предназначении? Она должна лечить людей. Необыкновенный дар природы надо использовать. В мире столько страждущих, которые ждут прикосновения ее целительных рук.

Джуна решила отправиться в Ростов и там поступить в кинотехникум. Не о карьере актрисы она мечтала, не о профессии режиссера или оператора. Она станет киномехаником. Странно?

Странно. На первый взгляд.

Искусство повелевать тенями

Еели посмотреть внимательнее, то в поступках любого, даже самого обыкновенного, человека можно разглядеть не только первый — самый очевидный, но и второй, и третий, и какой угодно еще смысл.

В поступках же такого необычного человека, как Джуна, самые прозаические намерения и желания вдруг освещаются особым светом, в них проглядывает будущее предназначение, а если и не оно само, то догадка о своем будущем необычном призвании.

Отзвенел последний и такой тоскливый школьный звонок. Бывшие ученики распрощались со школой. Перед каждым из них встал выбор: что же делать дальше, какую дорогу выбрать? Джуна поступила самым неожиданным образом.

Куда пойти учиться сельской девушке? Вероятно, в техникум, чтобы получить среднее специальное образование. Но какое? О медицине и о призвании врачевателя и речи быть не могло, несмотря на то что она всегда помнила слова отца о том, что ее предназначение — прикосновением руки залечить рану, унять боль. Ни о медицинском училище, ни об институте, где обучают будущих врачей, она и не помышляла.