Джума
Шрифт:
Она понимала, что все - обман: и все явственнее проступающие в рассветных сумерках черты лица, и временный покой-мираж, и даже она сама в собственном доме казалась себе похожей на выпорхнувший внезапно из сна мимолетный призрак. Она закрыла глаза. И все-таки... Все-таки... Высвободив свою руку из его ладони, поджав ноги и съежившись, женщина сильнее прижалась к мужчине и, крепко обхватив за шею, прошептала:
– Никуда ты завтра не уйдешь, Лейтенант. Кончилась твоя война...
Канада, провинция Онтарио, столица Торонто.
Известный бизнесмен, лесопромышленник, общественный деятель
Ближе к полуночи, прием был в самом разгаре. Гости, разбившись на группы, согласно личным привязанностям и интересам, разбрелись по обширной, тонувшей в разноцветной иллюминации, вилле и уже не требовали к себе столь пристального внимания со стороны хозяев, предпочитая развлекаться самостоятельно. Оставив гостей на попечение очаровательной жены и взрослой дочери, а также полностью доверив их заботам многочисленной прислуги и специально нанятых для подобного случая официантов, сам Ричард Кейн, доброжелательно кивая и улыбаясь гостям, прошел в свой рабочий кабинет на втором этаже виллы, где его ождали два джентельмена, прибывшие, как и было условлено заранее, именно к этому часу.
Одним из них был Чарльз Стоун. Второго звали... Впрочем, в свое время имен у него было несколько. В сегодняшней встрече он являлся Координатором. Отсутствие же имени нисколько не умаляло его заслуг, знаний, информированности и тем более профессионализма. Среди собравшихся ему, по-видимому, отводилась главенствующая роль, что выражалось, прежде всего, в незаметном, на первый взгляд, но почтительном и уважительном отношении к нему со стороны присутствующих.
Войдя в кабинет, Кейн радушно приветствовал каждого из них, не называя по именам, терпеливо ожидая, когда официант закончит сервировать небольшой столик. Пока же шел обмен обычными приветствиями, шутливыми фразами, ничего не значащими замечаниями. Вскоре официант поклонился, Ричард вежливо его поблагодарил и они втроем, наконец, остались одни.
– Прошу, господа, - Кейн жестом пригласил гостей располагаться. Подождав, когда они сядут, сам с удовольствием опустился в просторное и, должно быть, любимое кресло: - Устал, - проговорил он просто, без тени снобизма и кокетства.
– Все, что угодно, только не приемы!
Его собеседники понимающе улыбнулись, но выражение озабоченности и тревоги, сквозившее в глазах обоих, давало повод предположить, что подобная встреча продиктована отнюдь не желанием собравшихся развеять грусть-тоску на светском рауте. Скорее, прием являлся поводом для этого рандеву. Кейн со своей стороны не стал испытывать терпение прибывших и сразу перешел к делу:
– Более подробный отчет я представлю завтра, ближе к концу дня.
– Что касается общей картины... Я с самого начала не одобрял эту операцию, - он вздохнул и перевел усталый взгляд с Координатора на Стоуна: - Чарльз, вы были правы, говоря о том, что у русских две беды: дураки и дороги.
– Это не я, Ричард, а их писатель Гоголь
– Если вкратце, что с ним произошло?
– Он поскользнулся на покрытом льдом тротуаре и получил тяжелейшую черепно-мозговую травму, - с укором глядя на обоих гостей, произнес Кейн.
Причем, акценты его слов были расставлены таким образом, что гости невольно почувствовали свою вину за происшедшее. Будто от них зависело состояние тротуаров в далеком от Торонто забайкальском Белоярске. Видимо спохватившись, Кейн попытался сгладить это впечатление:
– Прошу прощения, господа. Я еще не отошел от своего "визита" в Россию. Похоже, эта страна для того и существует, чтобы все остальные не уставали убеждаться на наглядном примере, как жить не надо, - с иронией заметил Ричард.
И после паузы он рассказал все, что удалось выяснить в ходе его визита в Белоярск относительно судьбы Сержа Рубецкого..
– По нашим данным, он находится на спецобъекте, принадлежащем КГБ, выслушав его, холодно заметил Координатор.
– Вообще, вся его история совершенно не укладывается в рамки здравого смысла: нелепое падение, больница, похищение, арест.
– Он пристально посмотрел на Стоуна и Кейна: Не думаю, что в данной ситуации можно расчитывать хоть на какой-то успех. И самое неприятное, мы проигрываем по времени. Когда вы вылетаете в Белоярск?
– обратился Координатор к Ричарду Кейну.
– Через два дня. Если не случится ничего непредвиденного, - добавил он неуверенно.
Координатор вопросительно вскинул брови и бросил на Стоуна и Кейна красноречивый взгляд, не сулящий ничего хорошего:
– Когда в работе наших служб начинают происходить непредвиденные обстоятельства, это говорит только об одном: пришла пора всерьез подумать об уровне подготовки специалистов. Я бы хотел, Ричард, чтобы вы пояснили подробно все, что касается ваших опасений. Мы и так, практически,
провалили операцию. У нас остался единственный шанс и он касается только Рубецкого. Его необходимо вытянуть оттуда как можно скорее.
Кейн поднялся, кивнул и, предложив гостям напитки, вернулся в кресло. Выдержав паузу, необходимую для того, чтобы присутствующие смогли по достоинству оценить предложенное и насладиться, он неторопливо начал:
– Во время переговоров одним из активных участников со стороны белоярской администрации было сделано предложение, на мой взгляд, заслуживающее пристального анализа и изучения. Суть предложения заключается в переводе в один из канадских банков ценностей на сумму около двухсот миллионов долларов.
При этом даже на внешне бесстрастном и спокойном лице Координатора отразилось крайнее удивление и недоверие.
– Речь шла о... личном счете?
– спросил он.
– Вероятно, да, - ответил Кейн.
– Мой визави явно не был заинтересован в разглашении подобной информации. Это второй секретарь горкома партии Белоярска Борис Родионов.
– Кейн, не сдержавшись, брезгливо поморщился: - В человеческом плане - крайне неприятный субъект. Но что касается деловых качеств, - он развел руками, - даже нашим бизнесменам есть чему поучиться. Настоящая акула коммунизма!
– усмехнулся он саркастически.