Джума

Зурабян Гарри

Полуянов закурил, поставил на плиту чайник. Отдернув занавеску на окне, пристально вгляделся в стоящие напротив дома, с одиноко и кое-где горящими окнами. В его душе и на малый миг не шевельнулось раскаяние. Его мучили лишь сомнения, но и они, в конечном итоге, оказались погребены под гордостью и тщеславием от сознания собственной исключительности. Это он, Валерий Петрович Полуянов, завтра вздернет на дыбу пока еще мирно спящий и ничего не подозревающий город...

... Я всю жизнь был... Кем же я был всю жизнь? Да я вообще, если честно, и не родился еще. Но разве это важно? Бред, когда говорят, что мы в течение жизни несколько раз переходим из одного качества в другое -

либо деградируя, либо возвышаясь. Завтра все желающие смогут увидеть насколько "возвысились" люди в этом паршивом городишке. Если пройдет успешно здесь, стоит повторить опыт в общесоюзном масштабе. Тем более, в Москве есть надежные люди, а народ потихонечку уже начал догадываться, что "ставропольский казачок" - засланный.

Это золото - не просто удача, на него можно многое купить, вплоть, как говорит Родионов, до Дальневосточной Республики. А что? Хватит Центр кормить, поить, одевать и обувать. Сибирь без Центра запросто проживет, а вот Центр пусть попробует. А... вдруг не получится? Нет, не может быть! Ведь всем "сестрам по серьгам" пообещали...

Кто же завтра город держать будет? Ну, Малышев, Завьялов, Иволгин со своими операми, наш командующий наверняка ввяжется, не сможет ослушаться. Приказ же с самого верха придет: поддержать, мол, доблестные силы правопорядка. А "доблестным силам" дай Бог ноги унести, им завтра "Математик и Компания" всыпят по первое число... чтоб не расслаблялись.

С этим "чахоточным" надо будет "расплатиться" по полной программе и очень быстро. Но тут наши, армейские, не подкачают... А пока этот урка нам нужен. Пока мы ему "всемилостливо позволим" погулять немножко в этом городе. До поры... Ха-ха-ха-ха!

Господи, какую операцию провернем, если все - тьфу-тьфу!
– будет. Куда там Жуковым, Коневым и Рокоссовским! И рядом не стояли. И верно ведь: рядом с таким количеством золота кого угодно поставь - мозги свихнутся.

Кстати, группу Краснова тоже убрать придется. Жаль мужиков, но что поделаешь: не при них же золото таскать. А делиться - жирно будет! Итак халявщиков с три короба набралось. А, может, пригодятся? Да ну, ерунда! Будет золото, на него таких, как Краснов, тысячу за полтинник купить можно будет. Хотя... Вот таких, как Краснов и черта с два купишь! И счастье, что пока Орлов очухается, куда это его "молниеносные" делись, я уже далеко буду. А то ведь наслышаны: он за них по косточкам любого разберет и в разных частях света похоронит. Одно слово, "Батяня"...

Все, хватит мозги напрягать! Не политсеминар по вопросам "правильного и верного марксистско-ленинского учения". Спать, спать, спать.

"Труба зовет...ля-ля-ля... а для тебя, родная...". Кстати, "родная" раскабанела что-то в последнее время. Да и взгляд масляный стал, будто сметаны объелась. И вообще, что это за разговоры пошли: часто, мол, Екатерина Сергеевна с водителем за продуктами ездят. Какие, к чертовой матери, продукты! Живет на всем готовом. Вот будет номер: Катька за моей спиной с ефрейтором спелась. На кого променяла, сука?! А вдруг все-таки сплетни? Да гори оно все синим пламенем! Тоже мне, нашел о ком жалеть. На те деньги, что у меня будут, можно миллион "катек" купить. Но если правда все это, я ей напоследок устрою... Так, Петрович, а что тебе сейчас мешает? Пойди разбуди и покажи этой суке чем полковник от ефрейтора отличается. Заодно и стресс снимешь...

Переулок Лазо, дом 14. Ночь накануне.

... Меня все раздражает. ВСЕ! Кроме нее. Она вся такая... такая прозрачная, светлая, тихая. И ей ничего от меня не надо. Она - единственная которая ушла и, вернувшись, никого с собой не привела. Многие уходили, говорили: "жди". Я ждал.

Они возвращались, часто не одни, и начинали просить, требовать: "ты должен", "ты обязан". Почему я им всем верил? Потому что был дурак! А теперь умный? Те, которые были давно, говорили, что я никогда больше не буду умным, что я- дурак навсегда. Но разве у дураков случаются такие знакомства?..

Плохо, что она меня боится. Да я первый убью любого, кто заставит ее страдать. Заставит страдать... Я не знал раньше этих слов. А убивать знал? Знал! Убить красиво... Нельзя, чтобы было много крови, страшных ран, оторванных рук и ног, отвалившихся голов...

– Эй, - позвал он тихонько, приподнявшись на локте.

Напротив кровати, на которой он лежал, стоял старый диван, где укрывшись теплым пледом, прямо в одежде, спала девушка. Должно быть, она спала очень чутко, ибо стоило ему негромко позвать ее, как она мгновенно проснулась и открыла глаза. У нее в изголовьи горел ночник с маленьким плафоном в виде раскрытого лотоса.

Девушка села на диване, настороженно следя за ним.

– Вам что-нибудь нужно?
– наконец проговорила она.

– Ты... Вы... боитесь меня?
– он смотрел с горечью и обидой.

– Да, - ответила она чуть слышно, но он услышал ее.

– Зачем тогда вы оставили меня у себя?

– Вы же сами сказали, что вам некуда идти, - она поплотнее укуталась в плед.

– Я? Я такое говорил... вам?
– его голос прозвучал подозрительно и недоверчиво.

Она молча кивнула головой и зябко передернула плечами.

– Ты оставляешь у себя всех бездомных?
– усмехнулся он.

Она вспыхнула. Покраснев, принялась нервно поправлять выбившиеся и растрепавшиеся со сна пряди волос. Потом, дерзко взглянув на него, с вызовом произнесла:

– Уж такая я дура!
– но голос ее предательски дрогнул и в глазах блеснули слезы.

– Извини, я не хотел обидеть...
– Он наморщил лоб, будто силился что-то вспомнить: - Знаешь, я всегда злюсь, когда не понимаю простых вещей. Я думаю, что должен их знать, но не могу объяснить. Можно я буду обращаться к тебе на "ты"?

– Меня зовут Лариса. Я тебе уже говорила.
– Поднявшись, спросила уставшим, слегка сонным, голосом: - Хочешь чаю?

– Да, - кивнул он, не спуская с нее взгляд.
– Если желаешь, могу даже помочь тебе заварить его.

Она улыбнулась, но ничего не ответила. Подойдя к столу, включила настольную лампу и бросила взгляд на часы. Они показывали четырнадцать минут четвертого. Лариса слышала торопливую возню за спиной и поняла, что он быстро одевается. Затем почувствовала очень близко его присутствие, прямо позади себя. Ее бросило в жар. И еще она отчего-то боялась повернуться, словно увиденное могло внезапно разрушить некий несуществующий в действительности, но ожидаемый и до умопомрачения желанный мираж. Он обнял ее за плечи и горячими губами чуть коснулся завитков волос на шее. Она замерла, часто дыша, и закрыла глаза, чувствуя, как под покрывшейся мурашками, враз захолодевшей кожей, вздыбилась, загудела, хлеща и ударяясь в тонкие стенки сосудов, горячая кровь.

– Ла-ри-са, - произнес он шепотом по слогам и тотчас послышался его приглушенный, но счастливый смех.

От неожиданности она дернулась и в этот момент он резко развернул ее лицом к себе. Девушка невольно отвела взгляд, боясь вновь увидеть вблизи его глаза, так поразившие ее некогда.

– Почему же все-таки ты боишься меня?

– В тебе есть какая-то сумасшедшинка, - ответила она пересохшими губами, упорно избегая смотреть ему в лицо .

Он прижал ее голову к своей груди и тихо засмеялся: