Джума

Зурабян Гарри

КАДР ДВАДЦАТЫЙ. Шок...

КАДР ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ. Контузия...

КАДР ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. Смерть... Смерть?

И ДО КОНЦА... СМЕРТЬ!!!

Оглушительный взрыв, как консервную банку, играючи вскрыл все ходы и выходы в черепной коробке, круша сосуды, артерии и перегородки. Кто-то невидимый, железной перчаткой средневековых доспех, сжал нежную, колеблющуюся , мерцающую всполохами света, субстанцую мозга...

А наверху, пожилой афганец, с худым, изможденным лицом, сжимая большими крестьянскими руками гранатомет, осторожно выглянул из расщелины. Он увидел у перевернутой "шайтан-арбы" распластанное тело и узнал этого человека, с удовлетворением

отметив рядом с ним отсутствие крови. Его губы сложились в довольную улыбку - свою работу он выполнил на отлично. Оставалось сделать еще один выстрел. Зоркими глазами он выхватил из ревущего смерча боя нужную мишень и приготовился... Но в ту же секунду черный нос маленькой "пчелы", опоясанный красным ободком, стремительно нырнул под белую чалму афганца, жадно вгрызаясь в человеческую плоть, разрывая и разбрызгивая ее своей бронебойно-зажигательной силой по серым, холодным камням.

Еще продолжался бой. Кто-то падал молча; кто-то - матерясь сквозь стиснутые до боли в скулах, зубы; кто-то выл громко и страшно - не, по-людски, - по-зверинному, вывернув наизнанку скрученное нечеловеческой болью нутро; кто-то, прикипев пальцем к спусковому крючку, давил и давил на него, войдя в азарт, не в силах оторваться и уйти с конвейера смерти. А над кем-то опускалась обвальная тишина. Невидимая и бесплотная, она собирала дань, сортировала души...

И откуда-то с небес на землю смотрели печальные глаза - то ли Аллаха, то ли Иисуса Христа:

– Люди, зачем вы здесь? Ведаете ли, что творите?..

Глава первая

Саша Костиков остановил машину и заглушил мотор. Повернувшись, вопросительно посмотрел на сидящего рядом Иволгина.

– Спрятать бы не мешало танк.
– Майор открыл дверцу и стал выбираться из машины.

Остальные последовали его примеру. Выйдя, осмотрелись.

– Далеко до избушки?
– обратился Петр Андреевич к Добровольскому.

– До поворота, а там километра два-три.

– Значит так, загоняем машину подальше в кусты и пешочком по свежему воздуху потопали.

– Петр Андреевич, - взмолился Костиков, - здесь же кустов нет, одни сосны. Да и между ними - ни пройти, ни проехать.

– Саша, не искушай меня без нужды!
– с угрозой проговорил Иволгин. Иначе сам за руль сяду.

– Нет!
– поспешно запротестовал Костиков.
– Я попробую...

Добровольский весело ухмыльнулся, следя за их рокировкой. О методах вождения майора знал весь горотдел. Стоило ему сесть за руль, как машина из "средства передвижения", трансформировалась в смертельное оружие убойной силы. Новенькая "девятка" Костикова принадлежала его тестю. Вообразить, какой вид будет у машины после того, как ее попытается "спрятать в кустах" Иволгин, труда не представляло. Потому Саша, тяжело вздохнув, сам сел за руль и, проявляя чудеса вождения, отогнал машину с дороги вглубь леса.

Когда он вернулся, они наметили план действий, каждому определив соответствующую роль и договорившись, кто кого страхует на случай непредвиденных обстоятельств. Пройдя до поворота и далее, примерно с километр, разделились на две пары: Иволгин - Приходько и Добровольский Костиков.

Спустя время, уже в сумерках, за деревьями показалось гурьяновское подворье. Иволгин жестом приказал Игорю остановиться. Тот замер, как вкопанный, почти не дыша. Несколько минут майор внимательно приглядывался к дому и хозпостройкам. Он передвинулся немного вперед и в сторону, с удовлетворением хмыкнув:

– Хор-р-роший дворик! Есть, где разгуляться.
– Иволгин облизнул палец, поднял его вверх: -

Повезло нам с тобой, ветерок мимо.

– Интересно, какие там собаки?
– подал голос Игорь.
– Знать бы, сколько их?

– У хозяина такого двора и собачки наверняка под стать. Одно могу тебе обещать точно: болонками здесь и не пахнет. Черт, темнеет как быстро-то.

Словно в подтверждение слов майора, в окнах дома загорелся свет. И тотчас послышался грозный, собачий лай.

– Так, первый пошел...
– Петр Андреевич подобрался, пристально вглядываясь в сгущающуюся темноту и шепотом добавил: - Ну, Сашок, не подкачай.

До слуха Иволгина и Приходько донеслись обрывки разговора, несколько раз хлопнула дверь, а затем наступила тишина. Майор уже потерял счет времени, когда его легонько толкнул в бок Приходько. Он наклонился к самому его уху и срывающимся голосом тихо произнес:

– Петр Андреевич, вроде есть кто рядом...

Тот резко повернулся и прислушался. Возникло неприятное чувство, будто его держали на прицеле - внимательным, настороженным и сверлящим взглядом. Он медленно потянулся рукой к наплечной кобуре, пытаясь подавить нарастающую панику. Это было чувство страха, никогда прежде им не испытываемое. Иволгин попытался взять себя в руки, но с ужасом понял: страх ему не подконтролен. Еще две-три минуты и он кинется, потеряв голову и не разбирая дороги, в самую чащу леса. Должно быть, похожее состояние переживал и Приходько, так как майор отчетливо слышал его учащенное, свистящее дыхание. Послышался едва различимый шорох, словно понизу поигрался опавшей листвой и хвоей легкий ветерок. Вновь стало тихо. И сию же минуту пропал парализующий сердце и разум страх.

Жуть-то какая...
– срывающимся, хриплым шепотом проговорил Приходько.
– Я чуть не умер со страху. А если он за своими пошел?

– Кто пошел?!
– приходя в себя, зло бросил Иволгин.

– Петр Андреевич, это, ей-Богу, волк был. Матерый такой волчище... Вроде оборотня.

– Ну хватит!
– резко оборвал его майор.
– Волчище, оборотни... передразнил он Игоря.
– Страшней человека зверя нет, а это точно не человек был.

– А кто ж тогда?

– Кто, кто? Дед Пихто и бабка с базукой! Значит так, построились в затылочек друг другу и... смело, товарищи, в ногу. На воссоединение с частями армии Добровольского. Не отставай, Гоша!

Подойдя к условленному месту сбора, с облегчением заметили Алексея.

– Как тут?
– спросил Иволгин.
– Саша не появлялся?

– Не нравится мне эта фазенда, Андреич, - шепотом откликнулся Алексей.
– К тому же...
– Он замолчал, не желая выглядеть дураком, но потом все-таки решился: - Я тут сдуру чуть Бородино не устроил. Прямо руки зачесались. Стою возле во-о-он той сосенки и вдруг чувствую: пялиться кто-то в спину. Будто дрелью дырку для ордена сверлит. Хотел уже бабахнуть из ствола, да вовремя одумался. Одним словом, Андреич, нечисть тут вокруг какая-то шастает, хочешь верь, хочешь - нет.

– Я же говорил - оборотни, - влез Приходько.

– Сами вы оборотни!
– разозлился майор.
– Всю кровь уже из меня выпили своими ужастиками. Ну помандражили маленько и что теперь?! Наверняка зверюга какой-нибудь на охоту вышел.

– Дай ему Бог скорейшей и удачной охоты, но чур меня!
– ввернул, притоптывая на месте, Алексей.
– Андреич, может, мне пойти? Что-то Санек задерживается.

– Если Артемьев там, - он кивнул в сторону дома, - он тебя в два счета вычислит. Видел же в больнице.