Джойленд
Шрифт:
— Можно я кое-что спрошу насчет него?
— Валяй.
— Почему он всегда в перчатках?
Лэйн засмеялся, нахлобучил котелок и сдвинул набекрень, как всегда.
— Псориаз. У него все руки как в чешуе, во всяком случае, он так говорит; сам я и не помню, когда в последний раз их видел. Говорит, без перчаток он их расчесывает до крови.
— Может, он от этого такой злой.
— Скорей наоборот: плохая кожа от плохого характера.
Он постучал по виску.
— Голова управляет телом, вот как я считаю. Ладно, Джонси, давай за работу.
Подготовив
— На сегодня достаточно, — сказал Лэйн. — Более чем. Давай я подпишу твою карточку.
Я стукнул пальцем по часам, которые показывали всего лишь пятнадцать минут шестого.
Лэйн улыбнулся и покачал головой. — Я с чистой совестью напишу тебе шесть — ты сегодня переделал работы часов на двенадцать, пацан. По меньшей мере.
— Ладно. Но не называйте меня пацаном. Это он так меня называет. — Я махнул головой в сторону «Дома страха».
— Я запомню. А теперь давай карточку и уматывай.
К вечеру ветер немного поутих, но все равно был довольно свежим, когда я направился по пляжу домой. Во время таких вечерних прогулок мне нравилось наблюдать за своей длинной тенью на волнах, но в тот вечер я в основном смотрел себе под ноги. Я жутко устал. Мне лишь хотелось купить сэндвич с ветчиной и сыром в «Булочной Бетти» да пару банок пива в «7-11» по соседству. Поднимусь с ними в свою комнату, сяду на стул у окна и буду за едой читать Толкиена. Меня ждали «Две башни».
Поднять глаза меня заставил крик мальчика. Ветер дул в мою сторону, и голос я услышал отчетливо.
— Быстрее, мам! У тебя почти пол… — Тут он зашелся кашлем.
А потом:
— У тебя почти получилось!
Мама сегодня была на пляже, а не у себя под зонтиком. Она бежала в мою сторону, но меня не видела, потому что смотрела на воздушного змея, которого держала у себя над головой. Бечева от него тянулась к мальчику, сидевшем в своем кресле-коляске на краю пандуса.
Не туда, мамаша, подумал я.
Она отпустила змея. Тот поднялся на пару футов, шаловливо повилял из стороны в сторону, а потом рухнул на песок и заскользил по пляжу. Маме пришлось его догонять.
— Давай еще раз! — крикнул Майк. — У тебя поч… — кхе-кхе-кхе, резкий и сухой кашель. — У тебя почти получилось!
— Ничего подобного! — голос у нее был злым и усталым. — Чертова штуковина меня ненавидит. Давай лучше вернемся в дом и поуж…
У кресла-коляски сидел Майло и наблюдал блестящими глазками за вечерними упражнениями хозяйки. Завидев меня, он залаял и пулей ринулся с места. Я вспомнил пророчество мадам Фортуны в день нашей первой встречи: в твоем будущем есть маленькие девочка и мальчик. У мальчика собака.
— Майло, назад! — крикнула мамаша. Наверное, когда-то волосы у нее были заколоты,
Майло не обратил внимания. Затормозив в облаке песка прямо передо мной, он сел на задние лапы. Я засмеялся и похлопал его по голове.
— И всё, дружок — круассанов сегодня не будет.
Майло тявкнул и засеменил обратно к мамаше, которая стояла по щиколотку в песке, тяжело дыша и недоверчиво на меня посматривая. Пойманный змей болтался у ее ног.
— Вот видите? — сказала она. — Поэтому я вас и просила его не кормить. Он у нас жуткий попрошайка и считает другом любого, кто даст ему хоть что-нибудь.
— Да я и сам довольно дружелюбный.
— Рада за вас, — ответила она. — Но нашу собаку больше не кормите.
На ней были бриджи и старая синяя футболка с выцветшей надписью. Судя по пятнам пота, заставить змея летать она пыталась уже довольно долго. И почему нет? Если бы мой ребенок был прикован к креслу-коляске, я бы тоже захотел подарить ему что-нибудь воздушное.
— Просто вы идете не в ту сторону, — сказал я. — И в любом случае бежать никуда не нужно. Не знаю, почему все думают, что надо бежать.
— Уверена, вы в этом разбираетесь, — сказал она, — но уже поздно и мне надо накормить Майка ужином.
— Мам, пусть попробует. Ну пожалуйста.
Немного постояв с опущенной головой и прилипшими к шее потными волосами, она вздохнула и протянула мне змея. Теперь я смог прочитать надпись на футболке: КЕМП ПЕРРИ ТУРНИР 1959 (В ПОЛОЖЕНИИ ЛЕЖА). На змее же изобразили лицо Иисуса, и я не смог сдержать смех.
— Шутка такая. Посторонний не поймет, — сказала она. — Не спрашивайте.
— Ладно.
— У вас одна попытка, мистер Джойленд, а потом я увожу сына на ужин. Ему нельзя мерзнуть. В прошлом году он сильно заболел и до сих пор не выздоровел, пусть он со мной и не согласится.
На пляже все еще было градусов семьдесят пять, [18] но я смолчал: у мамы явно не было сил на дальнейшие препирательства. Вместо этого я ей напомнил, что зовут меня Девин Джонс. Она подняла руки и тут же их опустила, мол, как скажешь, приятель.
18
24 градуса по Цельсию.
Я посмотрел на мальчика.
— Майк?
— Что?
— Начинай наматывать бечевку. Я тебе скажу, когда остановиться.
Так он и сделал. Я пошел за змеем, а когда поравнялся с креслом-коляской, посмотрел на Иисуса.
— Ну, теперь-то ты у нас взлетишь, мистер Христос?
Майк засмеялся. Мама — нет, но я увидел, что губы ее слегка дернулись.
— Он говорит, что взлетит, — пообещал я Майку.
— Отлично, потому что… — Кхе. Кхе-кхе-кхе. Мама права, он все еще не выздоровел. Чем бы он там ни болел. — Потому что до сих пор он только песок кушал.