Джонас
Шрифт:
Много ночей подряд Кейт снился весь этот ужас — эта беспомощность, этот запах, эта боль и отвращение. Потом она нашла новую работу и, к счастью своему, обнаружила, что миссис Грейнджер — вдова, глубоко скорбящая по своему недавно умершему мужу. Так что никаких мужчин — опасных или не опасных — поблизости не наблюдалось.
У миссис Грейнджер было четверо детей. Двое старших мальчиков учились в колледже на деньги, выделенные старшим братом её покойного мужа. Третьего ребёнка, девочку, отправили в школу для девочек, а младшая, Элис, оставалась с матерью. Возможно, когда закончится
Кейт так привыкла к спокойному существованию вдали от опасных мужчин, что кошмаров не было уже несколько месяцев. И вот опять… Кошмар повторялся вновь и вновь, потный хрюкающий мужчина снова и снова наваливался на неё, не реагируя на слабые толчки женских кулачков и униженные мольбы о пощаде, и самое страшное — Кейт никак не могла проснуться и мистер Фродж приходил к ней второй, третий, чётвёртый раз, говорил, что ему мало, что он будет делать это снова и снова, и никакой мужчина больше не полюбит её и не женится на ней. Не даст детей.
Бой часов наконец разбудил несчастную Кейт. Она свернулась на своей жёсткой узенькой постели и расплакалась. Мистер Фродж ничего такого не говорил, он просто хрюкал и делал то, что хотел. Но в чём она виновата? Чем она заслужила такое обращение? Почему она должна просыпаться по ночам от кошмаров и плакать в подушку? Вдруг придёт мужчина её мечты, предложит ей выйти за него замуж, а она оттолкнёт его своим колючим взором, своим страхом?
Кейт решилась. Она оделась и прошла в комнату подруги.
— Кейт, это ты? — Мэй всегда спала чутко.
— Мэй… Ты… помнишь адрес? — тихонечко спросила Кейт.
— Бог мой, ну ясно дело. Что случилось?
— Мне снилось… кошмар приснился.
Мэй всё поняла.
— Тебе нельзя идти ночью, это опасно. К тому же кто-нибудь может заметить и доложить миссис Грейнджер, что ты куда-то уходишь по ночам. Идти надо утром.
— Но… — Кейт осеклась.
— Что?
— Будет же светло…
— Ох, Кейт, — участливо вздохнула Мэй. Она подумала минутку. — Ну может, это наоборот поможет тебе — если ты будешь всё видеть и знать.
— Может быть… — Она сглотнула. — Нет, я никуда не пойду. Извини, что разбудила.
Кейт выскользнула за дверь и вернулась в свою каморку. Но Мэй почувствовала слабину и была как никогда полна решимости довести свою миссию до конца. Она последовала за Кейт.
— Лапонька, ну не бойся. Ты ж завсегда сможешь уйти оттуда, если что не понравится. Джонас — он настоящий джентльмен, если ты попросишь, он отпустит.
Кейт покачала головой.
— Правда-правда, — для пущей убедительности Мэй бешено закачала головой. — Иди, Кейт.
— Не хочу.
Она хотела выйти замуж и растить своих детей. Правда, вряд ли кто женится на той, которая уже не девственница, которая опозорена, обесчещена… Но в таком случае, зачем ей всю жизнь помнить тот ужас, что довелось испытать? Может, этот Джонас Хоупли и в самом деле поможет ей.
— Мэй, ты уверена, что он остановится, если я его попрошу?
— Головой отвечаю, — перекрестилась Мэй. — Только губочки с уксусом не забудь, — практично закончила она, а потом вдруг расхихикалась.
— Мэй?
— Я знаю, что говорю, Кейт. Он точно остановится! Он зацеловал меня до беспамятства, и только было расположился у меня между ног, как я поняла, что губку забыла вставить, а я знаешь, такая, никогда про это не забуду, так что целоваться он мастер…
У Кейт горели уши и щёки от бесстыдных откровений Мэй, но она внимательно слушала, надеясь извлечь что-нибудь полезное из истории подруги.
— Я как поняла, так закричу: «Стой!» Он, верно, подумал, что подо мной кровать загорелась, а я только толкаю его, прям обезумела совсем. Он уговаривает меня, спрашивает, что, мол, случилось, а я ему — пусти да пусти. Так ведь отпустил! А мужик когда в таком состоянии ничего слушать не хочет, окромя своего… — Мэй зажала себе рот ладонью, вовремя спохватившись. — Прости, Кейт. Окромя своего дружка, я хотела сказать. И ведь отпустил! Это, скажу я тебе, полцарства стоит…
Была в Мэй, на взгляд мисс Донован, одна совершенно «чаровательная» черта: любую историю она могла преподнести как невообразимый фарс, от которого хотелось смеяться до слёз. И хоть смеяться Кейт не могла из-за того ужаса, что преследовал её последние несколько месяцев, но зато искренне улыбалась. Кейт и не думала, что когда-нибудь это случится…
— Ну, я быстренько спряталась, вставила губку и вернулась в постельку. Вот уж он был озадачен. Даже боялся ко мне прикоснуться, дабы я опять не завопила. Ну я его успокоила, и… — Мэй мечтательно вздохнула. — И ты не бойся, ты не отнимаешь его у меня. Я навсегда завязала с той работой, вот те крест. Хотя, конечно… — тоскливо протянула Мэй, явно сожалея об упущенной возможности оказаться в объятиях одного из лучших любовников Англии — по крайней мере из тех, которые снисходят до служанок из таверны.
Кейт оставалось только молча поражаться, как Мэй смогла угадать одно из её потаённых сомнений.
— В общем, так… — начала Мэй инструктировать подругу.
Глава 2
«Боже, помоги,» — взмолилась Кейт, останавливаясь перед заветной дверью. Она не рискнула спросить у кого-нибудь из слуг в гостинице, на месте ли ещё мистер Хоупли. Ей не хотелось, чтобы её здесь видели. Так что приходилось рисковать. Ладони внезапно повлажнели и она вытерла их о плащ. Плащ оказался неприятно сырым, хотя лёгкий дождик закончился, ещё когда она только выходила из дома. Кейт собралась с духом и постучала в дверь три раза. Совсем тихонько, но ей показалось, что звук разнёсся по всей гостинице.