Джон Леннон, Битлз и... я
Шрифт:
Мы же, наоборот, прекрасно знали мистера Эпстайна. Мы нередко захаживали в его магазин «НЕМС» («NEMS» — «North End Music Stores»), облаченные в кожу, чтобы послушать — очень редко, чтобы купить — последние американские новинки.
Я сразу понял: это одна из продавщиц магазина, с которой мы частенько трепались в отсутствие Эпстайна, объяснила ему, что мы и есть те самые сомнительные типы, играющие по соседству с его заведением.
БИТЛЗ не были слишком взволнованы когда, во время одного из наших пресловутых дневных концертов в начале ноября, Боб Вулер объявил, что в этом человеческом болоте, именуемом «Каверной», присутствует Брайан Эпстайн, и попросил публику аплодировать что есть
Эпстайн разглядывал нас с интересом (однако не без доли пренебрежения, как он признавался позднее), отмечая, что мы плохо одеты, дурно воспитаны, непрерывно переругиваемся между собой и — о, ужас! Это уж слишком! — едим во время игры. Полный решимости разыскать «My Bonnie», он проложил себе путь к сцене среди потной толпы, покрытой вышеупомянутой «перхотью», и шепнул несколько слов на ухо Джорджу Харрисону, чтобы объяснить ему мотивы своего визита. Пресловутый диск появился как по волшебству из запаса и был поставлен на проигрыватель, чтобы Брайан мог его послушать. (Речь идет об экземпляре, принадлежащем Полу — именно его и поставил Боб Вулер, моя же копия находится у меня.) Эпстайн навел справки о диске, и какое-то время мы больше с ним не встречались.
Встретились мы с ним позднее. Он почувствовал странное притяжение к нам, несмотря на разницу в возрасте и положении. Он учился в частной школе «Рекин», владел двумя магазинами, пластиночным и мебельным, в самом центре города… Вскоре он снова наведался в «Каверну», и на этот раз Джордж объявил о его присутствии. Этот одетый с иголочки джентльмен желал пригласить нас к себе в офис после спектакля. Он думал, что может нам помочь.
Это была среда начала декабря, час обеденного перерыва: магазин был закрыт. Мы зашли, как обычно, перекусить в паб «Грейпс» на Мэтью Стрит, прежде чем нахально ввалиться с опозданием в контору Брайана, где он нас поджидал.
Он сам открыл дверь, выйдя на лестничную площадку; мы разглядывали его, но его лицо абсолютно ничего не выражало. Мы часто встречали его в «НЕМС» и раньше, когда набивались все в одну кабину, чтобы послушать Ширеллса, Бобби Ви, Марвина Гэя и других. Каждый раз, как он заставал нас, крутящих один диск за другим, кто-нибудь из нас поспешно хватал пластинку, крича:
— Вот эту. Кто платит?
Однако он прекрасно знал, что мы вовсе не собираемся что бы то ни было покупать.
Но теперь, на пороге его двери, положение было совершено другим: мы очень стеснялись, были очень неряшливы и сильно опоздали. Эпстайн приложил максимум усилий, чтобы нас ободрить. Он явно был смущен, но изобразил улыбку, встречая нас. Когда мы поднялись в его бюро, он сказал нам ироническим тоном:
— Боюсь, что в те дни, когда вы наведывались в магазин, вы приводили его в беспорядок. Затем он объяснил нам, зачем нас собрал.
— Я — директор этого магазина, — сказал он, — и я думаю, что смогу вам помочь.
— Вы можете купить нам теплое местечко в верхней пятидесятке, Брайан? — спросил Леннон, как всегда, насмешливо. Брайан поддержал игру.
— Нет, — ответил он, улыбаясь, — но я думаю, что смогу для вас сделать многое.
Он, по-видимому, уже начал наводить справки об условиях наших контрактов и обнаружил, что мы сами ведем свои дела, потому что дальше последовало его предложение стать нашим менеджером.
— Я должен быть честным до конца и сказать, что никогда в жизни не занимался деятельностью такого рода, — признался он.
Последовало молчание. Затем Леннон повернулся ко мне:
— Что ты об этом думаешь?
— Нужно это обсудить, — ответил я ему.
Я не считал себя
— Мы дадим вам знать, — сказал он Эпстайну, и, прощаясь с ним, мы условились поддерживать связь.
Множество мелочей, связанных в основном с тем, что Эппи, как мы его отныне стали называть, явно был богат, безусловно, сыграли ему на руку.
— Видал, какой у него прикид? — сказал потрясенный Джордж.
— И сверкающие шузы, — сказал кто-то еще.
Однако все мы сошлись на том, что он смахивает на старомодного «ливерпудлийца». [20]
И все же, не смотря на разницу во вкусах, мы нашли, что он «очень респектабельный господин», даже в «Каверну» приходивший с дипломатом. Во всяком случае, мы были абсолютно уверены, что именно мы сможем его изменить, но только не он — нас.
20
«Antwacky»: «ant» — от «antique», что значит «древний, старомодный»; «wacker» — жаргонное прозвище жителя Ливерпуля.
Каждый из нас обсуждал эти новые перспективы со своими «предками», хотя я не берусь утверждать, что Джон советовался с теткой Мими, — как-никак, он теперь был совершеннолетним, отметив 9 октября свой 21-й день рождения. Он-то теперь мог делать что вздумается. Что же касается всех остальных родителей, они были абсолютно уверены: Брайан Эпстайн действительно поможет нам. Таково же было и наше мнение: он открывал нам новые горизонты. Мы находились на пике нашей мерсисайдской карьеры и обречены были оставаться на том же уровне, если бы никто не помог нам сломать преграды, отделявшие нас от всенационального признания. Лондон был меккой пластиночной индустрии; нам необходимо было подписать контракт со студией, известной во всей Великобритании, если мы не хотели вечно сновать челноком между Ливерпулем и Гамбургом. Эппи занимался дисками, следовательно, ему был знаком этот мир, и к тому же, ведь он обещал нам помочь.
Незадолго до смерти Мо вспоминала о том, как думала в то время, что Брайан действительно может быть нам очень полезен:
— Он взялся за дело с таким энтузиазмом и воодушевлением, — говорила она, — он был еще молод и казался человеком, способным сделать кое-что для БИТЛЗ. Я сделала все, чтобы помочь им выбраться на дорогу, он же мог вести их дальше. Я никогда не могла и представить себе ничего другого для группы, кроме славы. Они были фантастичны!
Была, кажется, пятница, когда мы снова отправились в «НЕМС», накачавшись предварительно пивом в «Грейпсе». На этот раз магазин был открыт, и, конечно же, первым делом мы направились в отдел грампластинок, чтобы заглянуть в последний хит-парад, прежде чем подняться на второй этаж, где продавались электроинструменты и пианино и располагался офис Брайана.
Началось с того, что мы столкнулись с одной из продавщиц, казавшейся слегка удивленной.
— Мы хотели бы видеть мистера Эпстайна!
Однако ее, как видно, одолевали сомнения. Четыре рокера хотят видеть ее шефа, такого холеного и благовоспитанного? Очевидно, ей это показалось невозможным.
— Но у нас действительно назначена встреча.
После того, как она предупредила шефа по телефону, мы ввалились всей бандой к нему в кабинет, затем воцарилось тяжкое молчание, пока Леннон наконец не вынес наш приговор.