Джон Браун
Шрифт:
Из Бостона приехали Кэги и Стевенс, из Спрингдейла - два брата Коппок, из Огайо явился свободнорожденный мулат Копленд. Его сосед - тоже мулат - Люк Парсонс, сражавшийся под командованием Джона Брауна в Канзасе, также решил приехать. В старом сером доме становилось тесно, постелей не хватало, и к ночи приходилось стелить матрацы прямо на пол. Браун написал жене, послал к ней Оливера, чтобы уговорить ее приехать. Мэри сказала:
– Я желаю твоему отцу, Оливер, удачи во всех его трудах. Я молюсь за его жизнь и за то, чтобы его задача была выполнена так, как он ее задумал. Но мой долг остаться здесь, в доме, с детьми.
Младшая девочка была больна лихорадкой
Браун обрадовался Энни; эту дочь он любил больше других. Высокая, как отец, сухощавая и сероглазая, она неслышно двигалась по дому, говорила мало - только если было нужно, а винтовки укладывала в ящики так же спокойно и безмолвно, как уложила бы белье.
Женщины сразу поделили обязанности. Марта хлопотала в доме и на кухне, Энни с шитьем или вязаньем сидела на крыльце. Это был ее пост - не менее важный, чем пост любого часового. Ее обязанностью было отвлекать внимание соседей, отражать поток любопытных вопросов. Женщина, сидящая у порога с вязаньем, - разве это не лучший символ мирной жизни жилища и домовитых привычек его обитателей?
Но в этих местах не часто селились новые люди. Поэтому янки, обосновавшиеся в Кеннеди-Фарм, вызывали общее любопытство. Женщины забегали к Энни поболтать, соседка, которая раньше арендовала фруктовый сад фермы, приходила попробовать ранние яблоки да кстати поглядеть на хозяйство Смитов. Пока она стояла, босая, среди бобовых и салатных грядок, ее язык работал неумолкая: она ухитрялась задать столько вопросов, что Энни едва успевала отвечать. Да, мать скоро приедет, в прошлую пятницу они получили он нее письмо. Мужчины ушли на работу, отцу кажется, что здесь есть каменный уголь, может быть, они попробуют заложить шахту. А длинные ящики, которые брат привез вчера из Чеймберсберга, - это разные вещи матери, мать не хочет, чтобы их распаковывали без нее.
Однажды острые глаза соседки разглядели в кухне незнакомого негра.
– Вот как! У вас завелись невольники?! У кого же вы их купили?
Энни впервые не знала, что ответить. За юбку неугомонной соседки цеплялось двое чумазых малышей. Она быстро перевела разговор на детей и на детские болезни, но с этого дня негры спускались вниз только при наступлении темноты. Остальное время они скрывались на чердаке.
Молодежи на ферме Кеннеди казалось, что все они чрезвычайно искусные конспираторы и что если вместо имени своего вождя они поставят в письме "старый шахтер", а себя назовут "шахтерами", то ни одна полиция в мире не поймет, в чем дело. Негр Андерсон написал брату в Айову: "Наша компания шахтеров состоит из двадцати пяти - тридцати человек. Мы должны выиграть во что бы то ни стало. Если ты услышишь о провале, знай, что это будет после отчаянной борьбы и потери капитала с обеих сторон. Но об этом думают меньше всего. Все нам благоприятствует, и победа реет над нашим знаменем".
Письмо Лимена еще прозрачнее: "Сейчас я нахожусь, ма, в рабовладельческом штате, но до моего ухода отсюда он станет свободным. Да, ма, я вступил с рабством в такую борьбу, какой еще не видывала Америка. Чтобы ты поняла мое столь долгое отсутствие, скажу тебе, что вот уже три года я принадлежу к тайной организации храбрейших людей, которые спускают курок с единственной целью - прикончить рабство".
Узнав об этих письмах, Браун пришел в настоящее бешенство. Люди ни разу не видели своего капитана в таком гневе.
– Лучше нам уж сразу дать объявление в "Нью-Йорк геральд" о том, что мы собираемся
С этих пор письма из Кеннеди-Фарм говорили только о домашних или семейных новостях.
Дни летели быстро. Почти каждый вечер Кук докладывал Капитану о настроениях виргинских негров. Он прибыл в Виргинию на полгода раньше других, нанялся шлюзовым сторожем на канал вблизи Харперс-Ферри и завязал знакомства среди невольников. Джон Браун знал, что с "полевыми" неграми, работающими в тяжелых условиях на плантациях, он быстро найдет общий язык и сумеет убедить их в необходимости восстания. Среди здешних негров еще живы были воспоминания о восстаниях Вези и Тернера.
Но Кук не слишком удачно справлялся с работой агитатора. Он был тяжелодум, кроме того, боялся выдать капитана. Поэтому негры думали, что речь идет о каком-то спасении всего черного народа в далеком будущем. Некий белый капитан, неустрашимый и справедливый, должен прийти и освободить их. И они ждали этого освободителя, думая о нем как о чуде и не подозревая о том, что это "чудо" вооружено винтовками последней системы и находится уже у порога.
Кук, однако, был убежден, что хорошо подготовил негров и в любой момент, по первому зову капитана, они придут, чтобы с оружием в руках завоевать свою свободу. Так он и докладывал Брауну.
Джон-младший уехал в Бостон и Рочестер собирать добровольцев. В Бостоне и канадских поселках свободные негры ждали сигнала.
Где находится в настоящее время Браун Осоватоми, никто из аболиционистов не знал. Деньги и оружие шли на имя Исаака Смита в Чеймберсберг. В середине сентября туда же направился и Дуглас, захватив с собой беглого негра Шильдса Грина, которого звали Императором. Грин непременно хотел увидеть "старого Брауна, защитника всех негров".
Дуглас же ехал потому, что комитет поручил ему снова разузнать о планах Брауна и опять попытаться уговорить капитана действовать мирным путем.
В Чеймберсберге, у негра-цирюльника, который был агентом "подпольной железной дороги", он узнал, где найти Исаака Смита. Вечером они сидели вчетвером - Браун, Дуглас, Император и Кэги - перед потухшим очагом в большой закопченной кухне Кеннеди-Фарм.
В кухне пахло рыбой, соленой свининой и хлебом. Широкие дубовые балки, лоснящиеся от времени, подпирали потолок. К балкам были подвешены связки лука и сухой кукурузы, ведра, безмен, и большой медный таз, начищенный до блеска. Выделанные телячьи кожи лежали перед очагом, заменяя ковер. Возле очага были аккуратно сложены кочерга, щипцы для углей, несколько ухватов и мехи для раздувания огня. В широкое, с частым переплетом окно видны были большое незасеянное поле и белесый туман, подымающийся как будто над рекой.
– Харперс-Ферри соединяет два штата: Виргинию и Мэриленд, - говорил Браун.
– В Харперс-Ферри находится арсенал, в котором столько оружия, что его хватит на целую армию. Мы должны захватить арсенал и увезти оружие и боевые припасы в Мэрилендские горы. За эти месяцы мы облазили здесь все скалы, все ущелья. Я знаю одно надежное местечко, где может расположиться хоть целый полк. Туда я провожу весь наш отряд. Временно мы укрепимся в горах и там создадим первую свободную республику негров и белых. Там будет центр восстания. Из всех штатов к нам будут стекаться негры, мы сможем захватывать плантацию за плантацией. И лет через пять наша свободная республика объединит всех черных и белых сторонников свободы. И рабство в Америке будет уничтожено навсегда.