Джокер в колоде
Шрифт:
Я встрепенулся.
— Ну-ка, минутку. Давайте посмотрим, правильно ли я вас понял. Деньги не перешли к другому владельцу? Аарон вообще не тратил ни копейки?
Он сокрушенно потупился.
— И вы на законных — формально — основаниях передали ему право собственности на Бри-Айленд? Он кивнул, как китайский болванчик.
— Вы просто порылись в носке, своем собственном носке, и вытащили оттуда четыреста двадцать тысяч собственных денег, которые скопились в результате уклонения от уплаты налогов…
— Я бы назвал это скорее частичным аннулированием несправедливого налога, мистер Скотт, — с чувством
Однако я видел: он догадывается — запахло жареным. Я сидел и пережевывал то, что он мне рассказал, пока не переварил тщательно почти все — еще оставался непереваренным какой-то кусок, он-то и ставил меня в тупик.
— О'кей, Аарон предложил вам свою идею. Что случилось дальше?
— Мы продолжали оформлять сделку. Поскольку на все мое имущество был наложен арест, я ничего не мог продать без разрешения. Вы же понимаете, если дело касается налогов, гражданин считается виновным, пока не докажет свою невиновность…
— Да. Ну и что?
— Я встретился с агентами департамента государственных сборов, с представителями правительства США. Я предложил продать Бри-Айленд за четыреста двадцать тысяч, выплатив при этом налог с продажи в сумме двадцати тысяч, при условии, что правительство снимет арест с моего имущества. Было решено, что правительство передает иск на депонент и из вырученной суммы удерживает все налоги, проценты и штрафные санкции. Конечно, именно на такое решение мы и рассчитывали, и, как видите, оно удовлетворило все заинтересованные стороны.
Я молча сидел, дивясь изобретательности криминальной мысли.
— Хорошо. Я внимательно слушал вас — парни из налоговой службы получили деньги, Аарон завладел правом собственности на Бри-Айленд. Потом вы заключили с Аароном договор на аренду части острова, так? И платили ему арендную плату?
Он быстро заморгал своими ярко-голубыми глазами, будто в них сыпанули горсть песка.
— О Господи! Вы же в курсе почти всех моих дел. Мне с трудом удалось скрыть самодовольную улыбку.
— Это моя работа, мистер Лоример. По его лицу струился пот — похоже, его здорово проняло.
— Да, наверное… Наверное, это так. — Он облизал губы и продолжал:
— Я уже подхожу к основному — самой важной части моего объяснения. Мистер Парадиз предложил эту идею, поистине великолепную идею. Понимаете, если бы я не продал остров целиком, я бы не смог производить удержания из прибыли корпорации и из тех четырехсот двадцати тысяч. Но, продав землю мистеру Парадизу, я, будучи владельцем корпорации «Хэнди-фуд», арендую у него часть земли и выплачиваю ему арендную плату, стопроцентная сумма которой может удерживаться из прибыли корпорации. Другими словами, ежегодно из прибыли предприятия удерживается арендная плата в сумме пятидесяти тысяч, и, таким образом, «Хэнди-фуд» освобождается от уплаты пятидесятидвухпроцентного налога.
— Тогда корпорация действительно намеревалась выплачивать Аарону ежегодно пятьдесят тысяч?
— Нет, конечно. Понимаете, таков был один из пунктов нашего договора. На самом деле ему ничего не нужно было платить, но корпорация могла ежегодно удерживать — в свою пользу — пятьдесят тысяч прибыли.
— Иначе говоря, просто набивать старый носок пятьюдесятью штуками?
Ну и прохиндеи! Лоример поражал меня
— Прекрасно выглядит, — поддакнул я. — Если не сказать — отвратительно. Но раз вы так чудесно устроились, почему вы пытались выкупить у Аарона остров обратно?
Он протестующе фыркнул.
— Не правда, я не пытался выкупить остров. Мистер Скотт, повторяю, вас, вероятно, неверно информировали. Передача права собственности на Бри-Айленд мистеру Парадизу преследовала две цели: во-первых, дать мне возможность удовлетворить требование правительства и погасить долги; и, во-вторых, добиться льгот по налогообложению, предусмотренных договором продажи и аренды, которыми можно пользоваться до тех пор, пока я не являюсь владельцем Бри-Айленда, но исправно выплачиваю аренду. Для меня было бы непростительной глупостью вернуть себе право собственности на остров.
— Логично. Только одна вещь сводит меня с ума.
— Сводит с ума?
— Беспокоит меня. Какую выгоду из всего этого извлек Аарон Парадиз?
— За саму идею и помощь в разрешении моей проблемы он запросил — и я дал ему — пятьдесят тысяч. Я просто дал ему эти деньги вместе с четырьмястами двадцатью тысячами.
— Вы дали ему эти деньги тогда? Восемь или девять месяцев назад?
— Да.
Теперь становилось понятным, откуда у Аарона взялись те пятьдесят тысяч, когда он снова встретился с братом, и как он смог заплатить за Бри-Айленд. Он не платил; вместо него Лоример перекладывал из кармана в карман свои деньги.
Вдруг меня осенило.
— Этот договор об аренде, как я понимаю, существовал в устной форме между вами и Аароном?
— Естественно. Нам вряд ли удалось бы добиться такого эффекта, будь это обязательный договор.
— Вряд ли. И теперь вы оказались по уши в дерьме, так? Я имею в виду, что, когда Аарон мертв, этот устный договор совершенно ничего не значит.
— Вот именно. Вы очень проницательны, мистер Скотт. И именно по этой причине я доверил вам этот… pecadillo.
Рecadillo. По звучанию это слово напоминало какую-то маленькую зубастую ящерицу. Иногда я соображаю туго, но и до меня начало доходить, куда клонит Лоример.
— Следовательно, будь Аарон жив, вы бы по-прежнему не выплачивали ему никакой аренды, но продолжали бы ежегодно класть в чулок пятьдесят штук с прибыли предприятия?
— Именно. В дальнейшем мы планировали оформить договор об аренде другой части острова, скажем, за дополнительные тридцать пять — сорок тысяч. Теперь вы понимаете, насколько я был заинтересован, чтобы мистер Парадиз оставался в живых. Его смерть — ну, для меня это почти катастрофа. Я могу полностью потерять остров, а я уже и так потерял те пятьдесят тысяч, что первоначально вручил мистеру Парадизу. Очевидно, мне не условно, а на самом деле придется ежегодно платить живые пятьдесят тысяч. Не говоря уже о налогах, налогах… — Он был похож на человека, который только что сломал себе ногу. — Вы же понимаете, что я, как никто другой на свете, был озабочен тем, чтобы с головы мистера Парадиза и волосок не упал.